Фенечка для фиолетовой феи - Светлана Лубенец

Ксения соскочила с кресла и вжалась в узкую щель между платяным шкафом и старым слоноподобным сервантом. Каково же было ее удивление, когда вместо Германовича или, на худой конец, дачных грабителей в комнату вошла Ирка – Глазированный Сырок.

– Золотарева! Ты где? – крикнула Сыромятникова, с боевым задором оглядывая комнату.

Растерянная Ксения не без труда вылезла из своей щели.

– Ну ты даешь! – отшатнулась от нее Ира. – Совсем с ума сошла! И где только умудрилась зеленую краску для волос достать?

– А что? Неужели тоже хочешь покраситься? – тут же отреагировала Ксения, хотя интересовало ее совсем другое.

– Нет, конечно, у меня пока еще с мозгами все в порядке!

– Чего и в дальнейшем тебе желаю, – начала с пол-оборота заводиться Ксения, но потом одернула себя и перешла к делу: – Как ты здесь оказалась?

– А ты не догадываешься?

– Нет… – Ксения покачала головой.

– Да ни за что не поверю! – саркастически улыбнулась Сыромятникова и, закинув ногу на ногу, уселась в кресло, в котором только что сидела и упивалась сладкой литературной любовью Ксения.

– Но… я в самом деле ничего не понимаю… – уже с тревогой проговорила Золотарева.

– Все ты понимаешь! ОН прислал! – Ирка так выделила голосом слово «он», будто бы написала его большими буквами.

– А… где он сам? – осторожно спросила Ксения.

– Родичи арестовали.

– Как? За что?

– За мотик! У него же нет прав. Родители разрешали ему только по дачному поселку ездить, а он по городу гонял. Вчера мамаша его застукала, а папаша дома посадил на три дня.

Ксения невольно охнула.

– Нечего теперь охать. Раньше надо было думать!

– Когда это раньше?

– Ну… не знаю… Тогда, когда завлекала его в свои сети!

– Я не завлекала. Он сам предложил меня однажды прокатить. Я не напрашивалась, честное слово!

– А чего не отказалась, если сети, говоришь, не расставляла? – резонно спросила Ира.

– Не знаю… Я никогда раньше на мотоцикле не ездила. Хотелось попробовать.

– Ну и как?

– Супер!

– Завидую, – мрачно подытожила эту часть разговора Ирка-Сырок.

– Может, и тебя как-нибудь прокатит, – предположила Ксения. – Но… лучше скажи, зачем он тебя прислал?

– Как зачем? Будто не понимаешь. Выручать тебя, конечно! Ему же из квартиры не выбраться, а у нас дачи рядом, их ключи у нас на всякий случай хранятся, а наши – у них.

– И как же ты? Я не слышала мотоцикла…

– А я на вертолете прилетела, – усмехнулась Ира. – Ты тут, я смотрю, совсем офонарела от одиночества. Какой мотоцикл? На электричке я приехала! С тебя, между прочим, шестьдесят рублей.

– За что?

– Думаешь, я стану на какую-то Золотареву свои деньги изводить? Проезд только в одну сторону двадцать рублей стоит, а нам еще вдвоем назад ехать.

– Ир! У меня с собой вообще денег нет. – Ксения виновато посмотрела на Сыромятникову.

– Зато у меня есть. Поэтому и говорю: с тебя шестьдесят рублей. Завтра отдашь. И ни днем позже!

Ксения с готовностью кивнула.

– Правда, я никак не могу понять ваших дел: вчера приехала, сегодня срочно надо обратно. Зачем ехала-то? Ночевать негде? – Ирка буравила Ксению своими пронзительными карими глазами.

– Какая тебе разница? – отмахнулась от нее Золотарева. – Все равно уж приехала за мной. Знаешь, я это оценила. Не каждая бы так поступила. Спасибо.

Сыромятникова зло рассмеялась:

– На что мне твое «спасибо»? Неужели ты думаешь, что я за твои чумовые фиоле… то есть зеленые, кудри школу прогуляла?

– Нет, конечно… Ты, наверное, из-за Германовича? Он очень просил?

– При чем тут Германович? Плевать мне на вашего Германовича!

– Тогда я совсем ничего не понимаю! – окончательно растерялась Ксения.

– Это я ничего не понимаю! – не менее Ксении удивилась Ирка. – Здесь что, еще и Германович был?

– Германович-то был, конечно…

– Во дают! Так чьи же я дела устраиваю? Твои со Стасиком, что ли? И зачем мне это надо? Хотя… – Ирка вдруг так счастливо улыбнулась, что больше чем когда-либо стала похожа на свеженький кисломолочный глазированный продукт. – Все гораздо лучше, чем я думала. Отлично! Едем! Только вот мне с тобой, такой… зеленой, прости, даже рядом идти стыдно.

– Я могу идти отдельно, – медленно произнесла Ксения, потому что в ее мозгу шла напряженная работа совсем в другом направлении. – Скажи, Ира, а у Германовича есть мотоцикл?

– Насколько я знаю, нет.

– А ездить он умеет?

– Вот это мне неизвестно. Возможно, как-нибудь плохенько сможет. У наших парней в прошлом году автодело было. Обэжэшник где-то достал старый грузовик, всех мальчишек ездить учил, пока какие-то сволочи эту машину не разобрали до основания. Меньше года у школы под навесом простояла.

Ксения подумала еще, потом резко развернулась к Ирке-Сырку и дрожащим голосом задала самый важный для нее сейчас вопрос:

– Эта дача… Германовичей?

– Еще чего! Твой кретин Стасик привез тебя на дачу Григорьевых.

– Не может быть… – побелела лицом Ксения и в сочетании с зелеными волосами стала похожей на только что вытащенную из воды задыхающуюся русалку.

– Э-э-э, Золотарева! – испугалась Ира. – Ты чего? Здесь врачей нет! Воды дать?

– Не надо… – Ксения собралась с силами и задала Сырку еще один очень важный вопрос: – Кто попросил тебя сюда за мной съездить?

– Ну ты даешь! Что за вопросы? Серега, конечно. Его же дача! У Германовича ключей от нее нет.

– Так ты говоришь… Григорьева родители посадили под домашний арест за мотоцикл?

– Ну да!

– А тогда это что? – И Ксения протянула Ирке тетрадь по геометрии ученика 8-го класса «В» Германовича Станислава.

Ирка покрутила в руках тетрадь и пожала плечами:

– Тетрадь как тетрадь… прошлогодняя… Сама не видишь, что ли?

– Вижу. Но почему тетрадь Германовича на даче у Григорьевых?

– Понятия не имею! Может, они вместе к экзамену готовились? У нас в прошлом году один экзамен был, переводной, и как раз по геометрии. А может, Серега что-нибудь списывал с тетрадки Стаса. Кто их знает… И вообще, при чем тут тетрадь?

– Ира, а есть у Григорьева мотоциклетный шлем… такой… шикарный, фирменный… с тонированным стеклом? – с новым вопросом наступала на Сыромятникову Ксения.

– Есть. Ему старший брат летом подарил. На день рождения.

– А куртка черная… вся в заклепках?

– Кожаная?

– Да.

– Есть и куртка! Ты не представляешь, как тетя Тамара ругалась, что Сережка хорошую вещь испортил. Даже на нашем участке были слышны ее вопли. А куртка, я тебе скажу, дрянь дрянью. Твой Германович ни за что бы такую не надел.

– Не может быть… – прошептала Ксения.