Идеальная жизнь - Даниэла Стил

Блейз всегда была убеждена, что дочери там лучше. Однако годы шли, а Салима все хуже и хуже представляла себе, что такое окружающий мир. Нью-Йорк был бы для нее теперь настоящими каменными джунглями – куда более страшными, чем то была готова признать Блейз. В Колдуэлле же она была в безопасности. И Салима ни разу не попросилась домой. Стены школы она покидала лишь в том случае, когда выбора у нее не было, например когда та закрывалась на каникулы.

Не без усилий, но Блейз убедила-таки дочь отправиться на прогулку. Блейз рассказывала дочери, как красиво смотрятся деревья с их роскошной желтой и багряной листвой. Салима взяла мать под руку. Эбби молча шла следом за ними. Она находилась рядом на всякий случай, если вдруг понадобится ее помощь, но не хотела быть навязчивой. Она вообще была деликатной. Блейз нравилось, что она всегда рядом.

Блейз никогда не оставалась с дочерью наедине, и ее это устраивало. Случись что с Салимой, какую помощь Блейз сможет ей оказать, в отличие от Эбби? Все, что Блейз могла, – это рассказывать дочери о своей работе, о поездках в другие страны, смешить ее забавными историями. Они всегда радовались обществу друг друга. Увы, Блейз понимала: этого недостаточно, ее дочери нужно нечто большее.

Когда они вернулись с прогулки, Эбби приготовила им чай. Блейз засиделась с ними до вечера. Вскоре начало смеркаться. В шесть часов с ноткой сожаления в голосе Блейз заявила, что ей пора. Предстояла долгая дорога назад, в Нью-Йорк.

– Не хотите перед отъездом сандвич? – с милой улыбкой предложила Эбби.

– Нет, спасибо, не надо. Мне пора. – Блейз ужасно не хотелось уезжать. Так бывало всегда. – Я скоро приеду снова, – пообещала она, обнимая Салиму. Та на минуту крепко прижалась к матери, наслаждаясь ее прикосновением и запахом. Салиме нравился аромат духов и шампуня Блейз. Дочь умела только по этим запахам догадаться о присутствии матери в комнате. Все чувства Салимы, кроме зрения, были обострены, особенно обоняние и слух.

– Я позвоню тебе на этой неделе, – пообещала Блейз, мысленно поклявшись, что так и будет. Она любила проводить время с дочерью и ненавидела обстоятельства, вынуждавшие их жить порознь. Салима была величайшим даром в ее жизни, независимо от того, как часто они виделись.

– Спасибо, что приехала, мам, – с улыбкой сказала Салима, проводив мать до порога. – Было здорово. Я каждый раз радуюсь, когда ты приезжаешь.

Салима действительно считала Блейз самой лучшей матерью в мире.

– Я жду не дождусь, когда ты приедешь ко мне на День благодарения, – с чувством ответила Блейз. – Я непременно достану билеты на какой-нибудь бродвейский мюзикл. Думаю, тебе понравится.

Разумеется, понравится. Они ходили на мюзиклы каждый раз, когда Салима приезжала в Нью-Йорк.

– Опера тоже подойдет… или концерт. Если будут играть Бетховена.

Салима уже была в предвкушении такой возможности. Единственным средством пробудить в ней искру интереса и выманить из стен дома всегда была музыка.

– Я узнаю, что там будет в программе.

– Следи за дорогой, – попросила Салима и еще раз обняла мать. – Будь осторожна.

– Обязательно.

Помахав ей рукой, Салима закрыла дверь. Не успела Блейз выйти из дома, как в комнате дочери заиграла музыка и зазвучал смех. Дочь и ее воспитательница радовались жизни. Им было хорошо вдвоем. Шагая к машине, Блейз неожиданно почувствовала себя одинокой. Как же повезло этой Эбби! Она всегда рядом с Салимой, и та искренне ее любит. Временами Блейз корила себя за то, что сделала неверный выбор. Впрочем, нет, выбор был верный, никакой ошибки не произошло. Она поступила правильно – и в отношении себя самой, и в отношении дочери. Блейз нужна работа, она – часть ее жизни, ее судьбы. Салима же была счастлива в школе, а теперь и в колледже. Такова жизнь. Выехав на шоссе, Блейз стряхнула со щеки предательскую слезинку.

Глава 4

Следующая неделя после поездки к Салиме прошла как обычно. Блейз готовила передачи, сделала ряд сюжетов и несколько комментариев и приступила к работе над двумя специальными репортажами, когда до нее дошел некий слух. Сначала она подумала, что это лишь досужий вымысел. Подобные вещи она слышала постоянно – то кого-то приняли или уволили, то перевели на новое место, то руководство проводит перестановки, но чаще всего это оказывалось лишь пустыми разговорами. Проработав много лет на телевидении, Блейз научилась спокойно воспринимать подобную болтовню, не паниковать и не делать поспешных шагов. Телевидение – это сущая фабрика слухов.

Первым, от кого она услышала об этом, был Чарли. По его словам, на их канале появилась некая новая особа. Ее пригласили из филиала в Майами, а до этого она была фотомоделью. Еще он сказал, что это потрясающая красотка двадцати девяти лет. Следующим, от кого Блейз узнала о том же, был Марк.

Предполагалось, что новая барышня будет какое-то время вести по выходным новостной блок. Именно там обычно обкатывали новичков, пробуя на экране новые лица. Вскоре Блейз увидела «находку» своими глазами – ее представили на совещании. Что же, она и впрямь была хороша, как и говорил Чарли: высокая, хорошо сложенная блондинка с внушительной силиконовой грудью, тонюсенькой талией и смазливым личиком. И, похоже, отнюдь не дура. Окончила Брауновский университет, а также имела степень магистра в области журналистики от Колумбийского университета[5].

Когда они расходились после совещания, новая девушка с чуть испуганным видом подошла к Блейз.

– Я всегда хотела познакомиться с вами, – произнесла девица с наигранным придыханием. Блейз с трудом представляла себе такую манеру у ведущего новостей. Голос был явно неудачным, отчего новенькая казалась гораздо глупее, нежели была на самом деле. Впрочем, яркая внешность компенсировала этот недостаток. Казалось, ничего не ускользало от ее взгляда. У Блейз возникло подозрение, что Сьюзи Квентин метит на ее место.

Нюх не подводил – Блейз не первый год на телевидении и прекрасно знает, как это делается. Когда-то, двадцать пять лет назад, она сама выступила в той же роли: приехала из Сан-Франциско и заняла чье-то место, – место той, кого мир уже давно забыл, да и она сама тоже. Она даже не могла припомнить имени той женщины, несколько лет проработавшей на месте, которое вскоре заняла она. Впрочем, в лице Блейз руководство телеканала получило нечто большее, нежели ожидало.

Она стала звездой телеканала. Во всей стране не было такого дома, где не знали бы Блейз Маккарти. Все ее коллеги и в Нью-Йорке, и в филиалах, во всех городах, хотели бы стать такой, как она. Вот и Сьюзи Квентин приехала из Майами для того же. Она хотела стать новой Блейз Маккарти. Их взгляды встретились, и Блейз поняла: ее ждут неприятности, и немалые.