Тайна - Олег Рой

– Ты у меня редко бываешь, а я к вам тоже не соберусь – здоровье уже не то, с поклажей шастать.

– Спасибо вам, Маланья Ивановна, Вася очень ваши соленья любит, – улыбнулась Оля.

– Ну и на здоровье. А что-то я смотрю, грустная ты какая, – вдруг сказала старушка. – Али с женихом поссорилась? А то гляди, Пашка мой ничем не хуже, все сидит бобылем, не женится никак, авось и составили бы пару, – подмигнула она девушке.

– Да нет, у нас с Петей все хорошо. Он учиться уехал… Тоскую, конечно, но теперь уже недолго терпеть осталось. Он мне пишет каждую неделю, а я отвечаю.

Гул голосов она услышала, еще не доходя до своей улицы. Олю бросило в жар. Полная дурных предчувствий, она завернула за угол и увидела перед своим домом толпу народа. Казалось, здесь собралось полдеревни.

И, конечно, блестящий автомобиль опять стоял у ворот. В первый приезд удивительную машину как-то не приметили, да многие были на работе. А теперь собрались поглазеть на этакое чудо. Зеваки наперебой обсуждали машину, столичную гостью, а шофер курил, прислонившись к капоту. Видимо, он чувствовал себя от такого внимания не в своей тарелке, потому что вид у него был немного растерянный.

Приезд столичной дамы вызвал настоящий ажиотаж – бабы даже не старались скрыть удивления и бурно выражали его, не обращая внимания на городских гостей и не заботясь производимым на них впечатлением.

Рассерженная девушка протиснулась сквозь толпу.

– Оля, это к тебе приехали? А кто это? Что случилось? – наперебой спрашивали ее. Кое-как отбившись от любопытных соседей, она вошла в хату и первым делом увидела Валентину, сидевшую за столом на прежнем месте. Но теперь кое-что переменилось: девушка заметила, как довольная Анна быстрым жестом убрала какой-то сверток под скатерть и виновато посмотрела на дочь.

«Деньги, – поняла Оля, – и немало…»

– А вот и наша красавица! – нарочито фальшивым тоном произнесла мать. – А Валентина Сергеевна опять вернулась. У нее новости для нас!

– Да, деточка, ты прости меня, – гостья слегка улыбнулась, – но я не могла просто так уехать.

Вид при всем этом у нее был несколько ошарашенный.

– И что же? – Оля стояла в дверях, словно не решаясь войти.

– Ты все правильно увидела! Это газета «Голос Советов»! Точно! Ты оказалась права, – в крайнем возбуждении выпалила Валентина. – Вышел этот номер два дня назад! А на второй странице действительно огромная фотография букета цветов – какой-то агроном вывел новый сорт! Значит, Толя жив!

– Откуда вы знаете? – удивилась Оля.

– Я ездила на станцию, позвонила знакомым в Москву. Это очень влиятельные люди, – многозначительно понизив голос, сообщила она, – они тут же все выяснили про газету. Но в вашем селе «Голос Советов» никто не выписывает, я узнавала на почте. Значит, ты не могла ее видеть. Я теперь верю, что ты действительно говорила правду! Спаси меня! – вдруг опять сорвалась она на рыданья. – Спаси, деточка! Не бросай дело на середине!

– Валентине Сергеевне надо помочь, – поддержала ее мать, – она мне рассказала про свое несчастье. Горе-то какое! Мы не можем оставить ее в беде. Не по-человечески как-то…

– Но я ведь уже объясняла, – поморщилась Оля, – ну не могу я сообщить вам ничего нового.

– Но это неправда! Всегда можно что-нибудь придумать, было бы желание! У тебя явно есть способности, ты талант, самородок! – горячо возразила Валентина.

– Я не понимаю, что я еще могу сделать, – чуть не плача возразила Оля. – Я не знаю, где находится этот домик.

– Ты подумай, – веско, с нажимом сказала мать, – мозги-то тебе на что даны?

Оля помолчала, потом неуверенно сказала:

– Наверное, я могла бы нарисовать это место. Не знаю… Я не пробовала так делать, но, может, могло бы получиться.

Валентина издала торжествующий вопль:

– Ну, наконец-то! Скорее дайте бумагу!

Анна подскочила к комоду, засуетилась, судорожно выдвигая ящики, старательно избегая взгляда дочери, которая с укором смотрела на нее.

Тем временем Вася, с любопытством слушавший беседу, торопливо вырвал листок из школьной тетради.

Оля взяла его и принялась робко водить по нему карандашом.

Через двадцать минут она протянула листок Валентине. Та подхватила его двумя пальцами и поднесла к лицу. На рисунке неумелыми, но аккуратными косыми линиями был изображено ветхое строение, старая береза рядом, чуть поодаль соседний кирпичный дом и церквушка.

– Мне это ни о чем не говорит, – поджав губы, разочарованно протянула Валентина. – Я тут никогда не была. И это даже не похоже на Москву, какое-то село.

– Может, кто-нибудь другой знает это место. Кто-нибудь из товарищей вашего мужа, – предположила Анна.

– Откуда? – с нарастающим нетерпением язвительно спросила Валентина, словно забыв, что девушка помогает ей по ее же настоятельной просьбе. – Это прекрасно, конечно, спасибо тебе за труды, но как мне это поможет? Никак, – скептически заключила она.

– Ну почему же? – вмешалась Анна. – Это может облегчить поиски. Отдайте это в милицию или сами опрашивайте знакомых. Наверняка кто-нибудь сможет вспомнить это место.

– И скольких людей мне опрашивать? Всех жителей Москвы? Как вы себе это представляете? – с раздражением поинтересовалась Валентина.

Анна пристыженно притихла.

– Я знаю, что делать, – громогласно заявила вдруг гостья, беззастенчиво тыча пальцем в Олю. – Ты поедешь со мной в Москву!

– Что? – изумленно ахнула девушка.

– Да, в Москву, и сама поможешь найти это место.

– Но я не могу!

– Да что вы! – ахнула Анна. – Ей работать надо, у нас дом, хозяйство…

– Так это всего на несколько дней. Как только она найдет моего мужа, мы тут же привезем ее обратно, – мягко улыбнулась Валентина, – к тому же вот. – Она открыла сумочку и достала толстую пачку денег, такую, какую в доме Акимовых никогда в руках-то не держали.

Оля увидела, как переменилась в лице мать. Анна помолчала, потом сказала чуть охрипшим голосом:

– Вы даете это нам?

Валентина величаво кивнула.

– Решайтесь. Я подожду в машине.

И она, уже уверенная в своей победе, гордо подняв голову, вышла.

Анна некоторое время нервно постукивала пальцем по столу, испытующе глядя на дочь, потом глухо заговорила:

– Дочка, ты прости меня, что прошу, но нам нужны деньги. Поезжай, а?

Оля молчала, с досадой поджав губы.

– Ну, хочешь, я тоже на колени встану? Хочешь? – В голосе Анны послышалась близящаяся истерика. – Как я вас одна подниму? Съезди! Покажи этой фифочке дом!

– Но я не могу, я не знаю, где он… – Оля развела руками, она явно не знала, как противостоять такому напору.

– У меня ни одной юбки целой нет, все уже истерлось от стирок и починок! А Васятка! А Володенька?

– Мы жили и так нормально, с голоду не помирали, – скупо уронила Оля.

– Не думай об одной себе! Васятке одежу надо, вон в чем ходит, – перешла на просящий тон Анна.

– Я ведь уже взрослая. На меня тратиться не нужно.

– Ты замуж собираешься, скоро улетишь из гнезда. А у меня двое парней на руках останутся.

– Ну зачем ты так? Я же не брошу вас, мамочка, – прильнула Оля к матери, схватив ее за руку.

– Если не поедешь, знать тебя не хочу больше. – Анна оттолкнула дочь.

– Ты тайком за моей спиной брала у людей деньги, думаешь, я не знала! – с горечью проговорила Оля, глаза ее повлажнели. – Ты только о них и думаешь, больше ни о чем. И у нее взяла и припрятала, я все видела! И зачем они тебе?

– Да я ради вас света белого не вижу, – казалось, Анна тоже готова была расплакаться, – всю жизнь на вас положила, о себе давно и думать забыла. Только хочу, чтобы у вас-то не такая поганая жизнь была. Может, это твой шанс, и все, что было прежде, только ради этого? Поедешь в Москву, авось зацепишься, человеком станешь. А нет – просто денег заработаешь.

– Ты же сама говорила – лучше, мол, от таких людей и от больших городов держаться подальше.

Мать только покачала головой, и Оля заметила в ее глазах нездоровый блеск. «Деньги ей глаза застят, – с грустью подумала девушка, – и ничего другого не видит…»

Она долго не соглашалась, но в конце концов под натиском матери пришлось уступить. Решили, что поедет она этим же вечером, вместе с Валентиной на ее машине. Оля категорически потребовала обещание, что надолго она в Москве не останется, как только найдет пропавшего мужа, ее тут же отвезут обратно. А если же это не удастся, по истечении небольшого срока ее тоже отпустят домой.

– Как найдешь дом и Анатолия, тут же к родным поедешь, – кивала как болванчик Валентина. – А я еще сверху накину, внакладе не останетесь, надолго себя обеспечите, – обращалась она к Анне.

Стали собирать Олю в дорогу. Все были уверены, что через несколько дней, самое большее через неделю, она вернется. Никому и в голову не пришло спросить московский адрес Валентины.

Вася внимательно слушал разговоры взрослых, с нарастающей тревогой наблюдая за сестрой, которая все мрачнела и мрачнела. Одновременно с этим на ее лице появлялось беспомощное выражение, словно девушку загнали в угол и она не может отвертеться от чего-то плохого и неправильного и вынуждена уступить.