Цена тишины - Ольга Устинова

Я сказал умоляюще: «Я падаю, Тригер, отпусти меня». Чем-то он меня обволакивал, какой-то безжалостной силой. Мол, «помни».

Он засмеялся: «Ладно. Живи. Дураком не будь». И помог мне забраться в такси. Я почувствовал, отупело, что теперь мне все как-то все равно.

* * *

На Ганурите нас ждала обычная картина. Стол с бутылками и притихшая компания. Тригер сказал: «А ну, веселее. Наш человек воскрес. Песню давайте, и налейте герою полную».

Всегда готовый хор затянул с энтузиазмом: «И за борт ее бросает в набежавшую волну». Из комнаты в гостиную ворвалась Эллочка, чмокая меня в щеку, сообщила: «Я счастлива, милый, что ты живой. Ты представляешь, если бы я не проснулась, когда ты упал на столик у дивана, Бог мой! Неужели ты не понимаешь? Ведь я же спасла тебя, милый».

Во мне не было ни капли благодарности. Все та же отупелость. Обычное раздражение от ее сюсюкания.

«Закусывай», посоветовал Тригер. «Завтра в поход. Посмотрим, насколько ты живой. Силы твои измерим. По горам, по долам. Наша маленькая израиловка тебе понравится. Ты заслужил передых. Награда – увеселительная прогулка. Расслабляйся».

Мне начало казаться, что не было вчерашней ночи. Что все мне приснилось, и клятва покорности – моя отчаявшаяся фантазия. «Может, и не было?» Подумал я и с размаху влил в себя полстакана водки.

Тригер остался доволен, и даже сделал мне бутерброд с щукой в томате.

На следующее утро я проснулся от боли в ноге. Болела берцовая кость. Я ничего не помнил о вчерашнем загуле. Эллочка сопела на моем плече. Я сказал: «Отчего у меня так болит нога?» Она сказала, открыв припухшие от водки глаза: «Ты что? Ничего не помнишь? Ты же набросился на Тригера. И начал душить. Левочка врезал тебе по голени. Мог бы и переломить ногу. Левчик – спец ломать кости. Пожалел».

Во мне не было ни следа памяти о происшедшем. «От прогулки тебя освободили», – сказала она, поглаживая меня по больной ноге. «Будешь здесь отдыхать. Обойдешься без Изабеллы. Она тебя видеть не хочет после того, что ты натворил».

Это было грустно слышать, но я уже не чувствовал себя достойным даже самой малой человеческой радости. «Нет, так нет» пробормотал я безнадежно.

* * *

Дальше потянулись будни. Мне казалось, что ничего не происходит.

Изабелла поселилась на диване в гостиной и весь день читала детективы. Я шатался по комнатам в тоскливом безделии. Иногда она поглядывала на меня и приговаривала: «Читай детективы, суслик. Отлично проведешь время. Пошарь по полкам. Испытанное средство при безделии». Я ей не поверил. «Что может убить мою тоску по сынуле?»

Тригер появился с накладкой на носу через три дня. Сунул мне деньги, сказал: «Отошли для сынули, кто там за ним следит. Заработал». Я не понял за что, но обрадовался. Только бы сынуля там ни в чем не нуждался в своем пансионе. Пусть Мисс М купит ему необходимое, чтобы не скучать». «Как там кукла Невели? Ее провидение сбылось, что б ей. Хуже ситуации быть не могло».

«Обстрелял меня со всех сторон, придурок. Так убить можно. Дурак дураком, а целиться можешь. Толк будет».

Я опять не понял о чем он. Что-то страшное надвигалось на мой мозг. Тригер сказал, что я его чуть не убил. Я не помнил и не осознал своей физической удали под пьяную лавочку. Память тела указывала на пространство за лбом. Тонкий жалящий лазер оставил пробоину в центре лба Тригера – вот что мне мерещилось. «Бред» – откуда такое во мне могло объявиться? Спрашивать означало бы, что я осознал и допустил то, что произошло. «Нет. Останусь в неведении. Не так страшно и, может быть, успею сбежать. Что если скрыться где-нибудь на заработанное?»

Тригер спокойно пробасил вслух: «Никуда не денешься. Ты как маяк на море. Спрячь деньги, дурень. Ребята пропить готовы и свое и чужое». Я засунул в карман, не считая. Пусть будет как если бы я нашел. Не так совестно. Он подумает, что я ему сдался. Неужели я стрелял? Динозавр, который спокойно щипал травку, проснулся, одичал и запросил мясо. Мне стало себя страшно. Я схватил с полки первый попавшийся детектив, повалился на свой диванчик и стал бегать незрячими глазами по жирным строчкам чьих-то приключений.

Изабелла хмыкнула из соседней комнаты. «Еще одна для них победа». Я развернулся, затравленно посмотрел на окно. Тянуло вниз, головой об асфальт. Решение всех проблем, И услышал от Изабеллы: «Всего лишь новое начало». Сатаны на них нету. Черти окаянные. Нигде не скроешься. И прав был Гриша Симкин, мой йога-терапевт, научивший меня дыхалке: «Ад, это здесь, на земле. Исправительная тюрьма».

Что же я такого натворил? Что-то шевелилось в больной башке, какой-то кошмар в коконе забытья. Мой внутренний набат, не готовый ударить и открыть мне подсознание: «На, кушай. А то ходишь вокруг да около». «Угу», пробурчал во мне Тригер. Как я его ненавидел. А Изабелла? Куда смотрит? Ведь хотела спастись. «Помолчал бы» проворчала Изабелла. «Себя и других топишь». И добавила таинственно: «Мы уйдем с последним эшелоном». Обнадежила, то же мне. Тень на плетень. Нет, надо выпить. Тригер молча принес рюмку: «Расслабься», сказал вслух. «Мальчиш-Кибальчиш».

* * *

Была полночь. В квартире никого не осталось. Сконцентрировалась тишина до звона в ушах. Перед уходом, Тригер заглянул ко мне в комнату. Сказал, хитренько улыбаясь: «У нас назревает дело большой важности. Тебя можно оставить одного? Не натворишь глупостей?»

Я махнул рукой, решив что получу передышку от их вечного присутствия во мне и вокруг меня. Сказал: «Уходите».

Я купался в тишине и блаженствовал, лежа на диванчике. Отсутствие Эллочки меня удивило, но потом развеселило – хоть бы она вообще исчезла. Изабелла ушла, ничего мне не сказав, с каким-то странным напряжением на лице. Как будто прощалась навсегда. Я не понял, но ни о чем не расспрашивал. Вдруг, она вернулась, положила мне руку на плечо и сказала тихо: «Тебе предстоит умереть и опять воскреснуть. Будь мужествен как твой Иисус». И убежала.

Ни в чем не разобравшись, я разделся, лег на диванчик и закрыл глаза. Я лежал в темноте.

Вдруг атмосфера вокруг меня засеребрилась. Голос Тригера сказал с насмешкой: «Умирает раб Божий Алексей». Дверной, Асе, Левчик, исчезнувшие сегодня, повторили за ним: «Умирай, Алексей».

Мне стало не хватать воздуха. Тело покрылось легким потом. Какая-то сила прижала меня спиной к матрасу. Я