Ни слова о деньгах - Наталия Левитина

Василий (31, бармен): О, да тут всё ясно. Мужик совсем готов. Можно подавать в качестве вишнёвого мусса. Но с этой шикарной рыжей девкой он не справится.

Татьяна Дмитриевна (68, пенсионерка): Тогда, в школе, я постоянно говорила Павлику – не лезь к Кольцовой, отстань от нашей умницы, прекрати к ней цепляться. Но разве его удержишь? Проходу девчонке не давал, отвлекал от учёбы.

– Да я пошутила! – засмеялась Даша.

– Уф, – облегчённо выдохнул Калинин.

– Ага, испугался? Не ожидала, что ты такой пугливый!

– Ещё бы! Ты так зыркнула, как будто тротиловую шашку в меня бросила… Думал, всё, сейчас убьёшь на месте!

– Мы, красивые девушки, должны уметь давать отпор, – скромно объяснила Даша. – Но в целом я кроткая и милая и никого никогда не убиваю.

– Ты очень милая, – горячо поддержал Павел. – И очень красивая. Пойдём поищем, кто тут главный. Расспросим его о видеокамере…

Глава 6

Люся лежала, свернувшись калачиком, на диване, носом к стене. Она боялась, что преданная подруга, несмотря на строгое предупреждение, всё-таки нагрянет к ней. И сразу поймёт – случилось нечто ужасное, гораздо серьёзнее объявленного Люсей гриппа или ангины.

А признаваться Даше не хотелось. Никому на свете Люся не рассказала бы о кошмаре прошлой ночи. Это навсегда должно остаться её тайной – слёзы, страх, унижение…

Она протянула руку, нашарила блистер с таблетками, проглотила ещё две штуки. И подумала: вот бы выпить все сразу. И провалиться в избавительный сон – без боли и воспоминаний.

Она не знала, как жить дальше, не представляла, как справиться с тем, что произошло. Но упорно отгоняла от себя навязчивую мысль прекратить мучения, выпив пригоршню таблеток. Она слишком любила жизнь и ценила то, чем обладала. Она превозмогла обстоятельства своего рождения, не покатилась под откос – прямо в чёрную пропасть… Кем бы стала дочка двух запойных алкоголиков, девочка, выросшая в притоне, привыкшая засыпать и просыпаться под аккомпанемент пьяных воплей, в зловонии винного перегара и луковой отрыжки?

Она всё это преодолела, выкарабкалась. И что же – перечеркнуть всё одним махом? Захлопнуть книгу, словно последняя страница уже дочитана? Но дело в том, что её книга не закончена – история не дошла и до середины… Что ж, оборвать посреди фразы?

– Стра-а-ашно, – прошептала Люся. Она опухла от слёз и еле шевелила губами.

Но как забыть эту ночь? Воспоминание о ней раскалённым клеймом выжжено в памяти… Едва Люся закрывала глаза, она видела перед собой физиономию этого гада…

Он выставил её за дверь под утро, мерзко усмехаясь: «Мы неплохо провели время, правда? Ты не обманула моих ожиданий. Только, пожалуйста, давай без лишних телодвижений. Ты же не хочешь, чтобы все узнали, чем мы тут занимались и какими оригинальными способами я доставлял тебе удовольствие?»

Если бы в тот момент у неё был нож (и силы), она бы, не раздумывая, вспорола мучителю живот… Но она была совершенно уничтожена – и морально, и физически. Едва передвигая ноги, сжимаясь от боли, Люся медленно побрела вниз по лестнице…

Он хорошо всё просчитал.

Люся никогда никому не расскажет о том, что произошло. Она не порнозвезда и не любительница экстремального homevideo, она нормальная девушка, мечтающая о любви, замужестве, крепкой семье. Поэтому Люся будет оберегать тайну прошлой ночи даже более яростно, чем сам Николай.

Не побежит плакаться подруге, не напишет заявление в милицию…

Зачем она к нему поехала?! Он ведь и не настаивал, она сама этого захотела…

Люся вспомнила, как быстро и ловко он её скрутил, связал. Но сделал всё, чтобы на открытых частях тела не осталось следов. Он не заклеивал ей рот скотчем, не пристёгивал её наручниками, не бил по лицу. Благодаря этим предосторожностям, Люся могла появиться на людях, не привлекая к себе внимания. Никто не знал, что скрывается под одеждой, какими кровоподтёками разрисовано всё её тело.

Едва в голове всплывала очередная жуткая подробность, Люсе хотелось выть в голос и царапать стену в бессильной ярости. Что он с ней сотворил!

…Сопровождая каждое движение стонами, Люся сползла с дивана и поковыляла в душ. Прохладная вода ненадолго успокаивала пылающие раны. Но раненому самолюбию вода не помогала.

– Кто я теперь? – прошептала Люся, разглядывая отражение в зеркале. – Что мне делать?

Покидая несолоно хлебавши четвёртый объект, Паша и Даша, наконец, поняли, что вечер пятницы – не самое удачное время для расследования.

Они обрушивали на офисных сотрудников и работников общепита шквал вопросов: есть ли у заведения внешние видеокамеры, не просматривается ли с них перекрёсток, не сохранились ли записи, не стал ли кто-то случайным свидетелем той аварии?

Но слышали в ответ, что им лучше поговорить с начальником службы безопасности, или с директором, или с главным менеджером. А их нет на месте – начался уик-энд! Несколько мелких офисов и вовсе были закрыты – белые металлические жалюзи опущены до земли…

Они вернулись в «Неаполь», где, кстати, тоже не добились желаемого: милые официантки и симпатичный бармен пожимали плечами и предлагали навестить кафе завтра днём, а ещё лучше – в понедельник.

Погибая от голода, Даша и Паша устроились за столиком напротив плазменной панели и уставились на экран. Перекрёсток двух улиц был как на ладони. Ах, если бы случилось невероятное и им бы вдруг удалось раздобыть видеозапись! Тогда уж Дарья точно узнала бы, виноват ли её брат в той аварии.

А если виноват Репников? Если он воспользовался беспомощным состоянием Андрея и трактовал ситуацию в свою пользу? Вполне возможно, что именно так всё и было. Подобное случается едва ли не каждый день.

В этом случае запись с видеокамеры помогла бы поставить Репникова на место. И он уже не смог бы требовать с них деньги на ремонт «ауди», а кроме этого, Андрей получил бы страховку и за разбитый автомобиль, и на оплату лечения.

Даша сразу принялась считать… Так, «жигулёнок», конечно, пропал. Страховая компания не даст за него по максимуму, скорее всего, оценит автомобиль по рыночной цене машины подобного класса и года выпуска. Но сколько сил и денег вложено в эту «шестёрку»! Андрей постоянно что-то там менял и модернизировал, планомерно превращая старый родительский «жигулёнок» в раритетный экземпляр…

Да, тут ничего не поделаешь, сколько дадут – на том и спасибо. Но ведь это лучше, чем совсем ничего…

Зато лечение будет оплачено полностью! В страховом полисе указана сумма в сто шестьдесят тысяч. Правда, уже истрачено гораздо больше. Но разницу обязан доплатить Репников – придётся ему раскошелиться. Вооружённая доказательствами невиновности брата, Дарья не отцепится от депутата, пока не выбьет из него компенсацию и за физический, и за моральный ущерб.