Удовольствие гарантировано (ЛП) - Блэйкли Лорен

Я говорю ей, что мне нравится строить ветеринарную практику, что мои сотрудники самые лучшие и что я чертовски восхищаюсь ее отцом. Я также признаю, что думал, что он собирается уйти на пенсию.

Слоун делает глоток шампанского, кажется, маринуется на том, что я только что сказал, затем ставит бокал.

— Ты хочешь, чтобы он это сделал?

— Чем черт не шутит. По общему признанию? Я должен. Моя мечта — самому управлять бизнесом.

— И почему это?

— Из-за моего отца.

Грусть закрадывается в меня, когда я вспоминаю его, но также и когда я не могу вспомнить его. Он умер почти столько же лет моей жизни, сколько был жив.

— Это то, что он хотел сделать. Он всегда мечтал иметь собственную практику по соседству, руководить ею в одиночку. Он вырос здесь, в Уэст-Виллидж, познакомился здесь с моей мамой и вырастил нас здесь, так что у него была целая мечта стать местным ветеринаром.

— Звучит заманчиво.

— Он хотел быть парнем, который знает всех соседей и будет спрашивать, пользуется ли Том своей когтеточкой и справляется ли с артритом колли со смесью бульдога.

Слоун кладет руку на сердце.

— Мне нравится.

— Это была одна из причин, по которой он вообще занялся бизнесом. Но когда отец заболел, он не смог ее осуществить.

— Он просил тебя продолжить его дело?

Я судорожно сглатываю, вспоминая те последние дни с отцом, разговоры, которые у нас были, все короче и короче. Я отрицательно качаю головой.

— В том-то и дело. Он никогда не просил меня об этом. Он никогда не говорил, что хочет, чтобы я сделал то или это. Он хотел, чтобы я добился того, чего хочу в жизни. Но я также знал, что хочу сделать это для него, воплотить его мечту. Потому что в какой-то степени его мечта стала моей.

— Ты хотел того же.

Слоун подпирает щеку рукой.

— Мне нравится знать людей, которые приходят на практику. Мне нравится знакомство с мисс Кларк и ее обезьяньей собакой Руби, а также с мистером Франклином и его одноглазым белым котом. Я думаю, что цели моего отца и мои стали одинаковыми, и я хотел иметь здесь клинику, возможно, как дань ему. И да, я тесно сотрудничал с Дугом, и я младший партнер, но я хотел бы иметь возможность сделать это самостоятельно. Я имею в виду, что это не проявление неуважения к твоему отцу. Ты же знаешь, я очень высокого мнения о нем, и многому научился у него.

Она слегка смеется.

— Все в порядке. Я все понимаю. У меня нет проблем с папой, поэтому меня не беспокоит, что ты хочешь, чтобы он ушел.

— Клянусь, я не хочу, чтобы он ушел, — говорю я, по большей части отрицая правду.

Она бросает на меня косой взгляд.

— Все в порядке. Я могу сказать, что ты хочешь.

Я вздыхаю.

— Нет. Дело в том, что я хотел бы сделать это сам. Но как тебе работается с ним? Странно или напряженно? — спрашиваю я, радуясь, что мы можем обсуждать его как ее отца, а не как самое настоящее препятствие в нашей Вселенной.

Она поджимает губы, кажется, обдумывает это, потом кивает.

— В общем-то нормально. Мои родители разошлись, когда мне было три года, и между нами никогда не было особой вражды, хотя после развода мама сменила мою фамилию на свою. Я видела папу каждые выходные. Навещала его летом. Он не был отсутствующим родителем, но и не слишком присутствовал, так что это создавало в основном незамысловатые отношения. Моя мама не питала к нему злобы, так что мне не пришлось с этим мириться. — Она делает глоток. — Теперь я вижу его чаще, чем в детстве.

— И это хорошо? Тебе нравится?

— Вообще-то у нас много общего, мы занимаемся одним и тем же бизнесом. Так что это довольно круто — связываться из-за благополучия животных. Я близка со своей мамой и определенно была близка с ней в детстве, так что, возможно, это просто мое время, чтобы больше общаться с ним.

И это еще одно напоминание о необходимости сопротивляться этой женщине. Это ее шанс провести время с отцом так, как она не могла в детстве. Я далек от того, чтобы мешать. Если бы мой отец был здесь, я бы хотел провести с ним время.

Я поднимаю бокал.

— За семью. За отцов.

Слоун поднимает бокал с шампанским.

— За тех, кто у нас есть, и за тех, кто в наших сердцах.

Мое горло сжимается, но я с трудом сглатываю и делаю глоток.

— Расскажи еще о своей маме. Какая она? — спрашиваю я, думая, что будет безопаснее говорить о родителях.

В глазах Слоун вспыхивают искорки.

— Ты все поймешь, когда я тебе расскажу. Моя мама — хиппи, непринужденная любительница животных, которая спасала каждую трехногую собаку и бесхвостую кошку, которых находила.

— Яблоко от яблони недалеко падает.

— Я определенно сделана из того же теста, и уверена, что попала в спасательную службу из-за нее, а не из-за папы. Мы всегда спасали животных. Моя мама увидит потерянную собаку и перевернет небо и землю, чтобы вернуть ее туда, где ей самое место. Но я также очень похожа на своего отца. Он более настойчив. Всегда работает. Все время в раздумьях.

— Это очень похоже на Дуга.

— Он больше взвинчен, чем она. И я в этом смысле такая же. Мне никогда не удавалось выбраться из собственной головы. Я всегда думаю о том, что хочу сделать дальше. Когда я была намного моложе, думала, что хочу быть актрисой. Я даже играла в пьесе в колледже.

Я улыбаюсь, представляя Слоун на сцене.

— Я бы не смог отвести от тебя глаз.

Она хихикает.

— О, ты бы так и сделал, потому что у меня ужасно получалось. Тебя бы передернуло.

Я выгибаю бровь.

— Ты уверена?

— Я была хуже всех, — говорит Слоун, допивая шампанское, пока я опустошаю свой скотч. Мы заказываем еще, и она возвращается к теме. — Я была ужасна. Мне предстояло произнести проникновенную речь в пьесе. Я просто-напросто отключилась. Я думала, какие доклады нужно сдать на следующий день, или над чем работать дальше. Я не была полностью вовлечена. Поэтому решила заниматься тем, во что могла бы погрузиться головой и сердцем одновременно.

— И ты счастлива, что отдала всю свою голову и сердце во спасение?

Слоун энергично кивает.

— Да. Определенно да. Я люблю это. Спасибо, что подбил меня на это.

— Похоже, мы сыграли важную роль друг для друга.

Трули пододвигает нам свежие напитки, и я опрокидываю еще виски.

— Так что насчет тебя? Чем ты занималась последние семь лет? И пожалуйста, не упоминай Платна или Брика или кого-то в этом роде.

Слоун бросает мне кокетливую улыбку, а затем изображает, как застегивает молнию на губах. Но затем «расстегивает», чтобы поговорить.

— Я получила степень магистра и работала в нескольких других благотворительных организациях в процессе развития, и именно поэтому я точно знала, что хочу открыть свой собственный приют.

— И, по-видимому, все это время ты была совершенно одинока и ни с кем не встречалась? — спрашиваю я, невозмутимо и молясь.

Выражение ее лица на сто процентов серьезно.

— Ни души. Я вообще ни с кем не встречалась.

Я поднимаю бокал.

— Отлично. Я выпью за это.

Слоун шлепает меня по руке.

— И все же это нормально, что ты был светским львом?

Я выгибаю бровь.

— Откуда ты знаешь, что я был светским львом?

Она внимательно осматривает меня.

— Посмотри на себя. Это реально твой недостаток. Ты слишком хорош собой. И слишком очарователен. У тебя ведь были женщины повсюду, не так ли?

— Это что, недостаток? Кроме того, ты серьезно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?

Вздохнув, она качает головой и делает глоток.

— На самом деле, я не хочу этого знать. — Делает глубокий вдох и кивает. — На самом деле, я хочу. У тебя были серьезные отношения? Я действительно хочу это знать.

Я тру подбородок, вспоминая Люси, Келли, Лайлу.

— Было несколько женщин, к которым я относился серьезно, но ни с одной из них я не видел себя в долгом или значимом будущем. — Я готовлюсь спросить то же самое. — А как же ты?

Слоун отрицательно качает головой.