Папа волшебницы - Александр Данковсеий

   Я имел весьма приблизительное представление о том, как делаются трубы. Особенно - цельнотянутые, без шва. Помнил только, что для этого нужны какие-то мощные машины, родственные прессам. В местной мастерской таких, понятное дело, не было. И трубки нужной длины ковали при мне вручную. Трое мастеровых во главе с вездесущим Бержи сворачивали с помощью молота и каких-то хитрозубых клещей полосу металла, используя в качестве наковальни длинный стальной прут. Причем натягивали получившуюся трубку на него плотно, словно чулок на ногу, и со всех сторон охаживали молоточками, пока шов, сделанный внахлест, совершенно не растворялся в металле. Я сперва боялся, что они не смогут снять готовое изделие с импровизированной наковальни. А они стащили его легко, словно все тот же чулок с женской ножки. Бержи потом объяснил, что прут был чрезвычайно гладким, смазанным какой-то специальной мазилкой, не боящейся высоких температур, да к тому же слегка коническим. Дескать, настоящий цилиндр тут не нужен. На метровый кусок трубы у них ушло меньше двадцати минут. Если бы не глядел своими глазами, нипочем не поверил бы.

   Если вы видели раму хорошего горного велосипеда, то, наверняка, обратили внимание на то, что часть труб у него профилированы в одной, а то и в двух плоскостях до овалов, скругленных ромбов, капель и тому подобных экзотических сечений. Гномы быстро "просекли фишку" и наделали соответствующих оправок-наковаленок. А уж что за сплав шел у них на сами трубы, я сказать не берусь. Тяжелее алюминия, но легче стали. Очень жесткий. На титан не похож. Впрочем, почем мне знать, как выглядит в здешнем мире таблица Менделеева. Дмитрий-то Иваныч здесь не бывали-с...

   Но куда больше, чем с трубками, удивили они меня с цепью. Насколько я понял, идея массового производства в здешние головы еще не слишком внедрилась. А звенья (или, как говорят велофанаты, "пины") цепи должны быть одинаковы. Ковать вручную каждое - это ж какое терпение надо иметь!

   Разбирать собственную цепь на составные железячки мне было очень жалко. Хотя бы потому, что там многие детали посажены "внатяг". Разберешь - точно не соберешь.

   К счастью, был у меня с собой самодельный ключ-хлыст для снятия задних звездочек (друг когда-то подарил, велосипедный мастер с золотыми руками). Пользоваться мне им ни разу не приходилось, но рабочим органом там был кусок настоящей велосипедной цепи. Он должен был захлестывать звездочку при снятии. Этот-то ключ я и отдал Бержи на растерзание.

   С первого раза скопировать цепочку не получилось. Как ни старались лучшие местные Левши, что-то в ней затирало. Все-таки ручная работа не позволяет получить абсолютной идентичности деталей. Станок нужен. Я, как мог, объяснил кузнецам принцип работы высечного пресса, который-де позволяет получать абсолютно одинаковые детальки. Нет, не думайте, что я к тому времени в совершенстве овладел местным наречием - куда там! Просто я взял кусочек трубки, лист бумаги, молоток -- и вырубил с десяток абсолютно одинаковых бумажных кружочков. Местные ребята соображали быстро. "Будем пробовать", -- только и сказал Бержи.

   Сказал -- и не показывался неделю (я даже заскучал). А потом приехал и повез меня в мастерскую с самым таинственным видом. Сказал только "мы попробовали". Словно я обязан был помнить его последнюю фразу. А ведь помнил же!

   В мастерской меня ждал... робот. Да-да, самый настоящий, человекоподобный, эдакий металлический Голем. С точностью и грацией заводной игрушки он орудовал молотом и высечкой, вырубая из листа металла одинаковые пластинки - будущие звенья одной цепи. Причем не в одно движение: брал пластину, пристраивал на наковальне, наносил несколько ударов, используя разные чеканы и зубильца - и только потом, финальным движением, вырубал звено.

   Значительно позже я узнал, что при его изготовлении использовалась магия. Магия подобия. То есть движения живого мастера записали, словно компьютерную программу (только не спрашивайте, как) в этого металлического монстра. Точнее, несколько программ - ведь в роликовой цепи несколько разных типов деталей. И теперь он будет их повторять, пока "батарейка не сядет". Что за батарейка, я тоже не понял, просто придумал для себя метафору. Юлька вот обозвала это иначе - "пока не рассеется заклинание и не иссякнет магическая энергия". Заклинание так заклинание, понятнее не стало. Кстати, если мастер при изготовлении оригинала делал какое-то лишнее движение - например, чесал нос, -- то и робот будет чесать свой функционально бесполезный шнобель каждый раз во время работы программы. Впрочем, по-моему, примерно так действуют и программеры в нашем мире: "Рабтает? Все засэйвь и ничего руками не трогай".

   Раму переделывали раза три, пока получилось что-то пристойное. Без переключателя передач решили на первый раз обойтись. Я сумел-таки убедить Бержи, что "моноспиды", то есть велосипеды с одной ведущей и одной ведомой звездочкой, имеют право на существование.

   Резины тут не знали, но когда я заикнулся о камерах, мне ответили, что это как раз не проблема. Я ходил заинтригованный несколько дней. Оказалось, в качестве шин Бержи приспособил ... стебли какого-то растения. На кафедре ботаники (ну, там, где исследовали методы управления растительным царством) ему по дружбе нарастили вокруг металлического обода лиану. Стебель обвился вокруг колеса, зарастил место стыка, осталось только обрезать лишние листочки. В общем, получилась изящная такая шина, упругая, плотная. Бержи показал мне срез такого же стебля. Похоже на жесткую "пенку" или губчатую резину, плотное, легкое. Мечта велосипедиста. На родине я задолбался ставить латки на шины после езды по нашим дорожкам, щедро посыпаемым битым стеклом. Можно подумать, мои соотечественники регулярно ловят Человека-невидимку.

   Рассказывать о технических изысканиях можно еще долго. О том, например, что идею резьбового соединения мне долго пришлось проталкивать в массы. Массы знали его по другим образцам из нашего мира, но почему-то не восприняли. Убеждал день. И таки убедил.

   Или о том, чем, наконец, решено было заменить шарикоподшипники (скопировать их не удалось, во всяком случае, в этот раз). Или о краске. Или о смазке. Ну да ладно, не в "Юный техник" пишу. Не всем это интересно.

   Скажу только, что через пять с половиной недель после начала работ был готов первый велосипед под этим солнцем. И для кустарной поделки он был очень даже ничего. Во всяком случае, гораздо лучше дедовой "Украины", на которой мне доводилось рассекать в детстве и отрочестве. Испытал его сперва сам Бержи, потом катались все мастера, принимавшие участие в изготовлении, потом - какие-то совершенно незнакомые мне люди. Синяков, ссадин и царапин набралось на добрую драку. Так что праздник удался.