В присутствии врага - Элизабет Джордж

Сент-Джеймс отнес фотографии Деборы в темную комнату и принес пластиковые файлы, в которые положил письма, полученные Ив Боуэн и Деннисом Лаксфордом. Рядом с этими записками он положил график занятий Шарлотты, который по его просьбе написала Ив Боуэн. Включил три лампы высокой яркости и взял лупу. Принялся изучать два письма и график.

Он сосредоточился на общих признаках. Поскольку одинаковых слов не имелось, он решил полагаться на общие буквы. «С», удвоенное «т», «у» и наиболее надежную букву для анализа и расшифровки кодов — «е».

«С» в письме к Лаксфорду абсолютно совпадало с «с» в письме к Боуэн: в обоих случаях буква была сильно закручена. То же самое и с удвоенным «т» в словах «Шарлотта» и «Лотти»: и там, и там над ними шла общая палочка. Буква же «у», с ярко выраженной нижней петлей в обоих письмах, стояла совершенно отдельно, без всякого намека на соединение с предыдущей и следующей буквами. Напротив, хвостик «е» во всех случаях соединялся со следующей буквой, хотя линия, образующая петельку «е», никогда не исходила из предыдущей буквы. В целом почерк обеих записок представлял собой мешанину из печатных и рукописных букв. Даже при беглом рассмотрении нетренированным глазом было ясно, что оба письма написаны одной рукой.

Сент-Джеймс взял график занятий Шарлотты и поискал то едва заметное сходство, которое даже человеку, стремящемуся замаскировать свой почерк, как правило, не удается скрыть. Рассмотрел все три листка под лупой. Исследовал каждое слово. Измерил расстояние между словами и ширину и высоту букв. Результат оказался тем же. Записки были написаны одним почерком, но Ив Боуэн этот почерк не принадлежал.

Саймон выпрямился на табурете и прикинул, в каком направлении его неизбежно поведет подобный анализ образцов почерка. Если Ив Боуэн не лгала и Деннис Лаксфорд действительно был единственным человеком, знавшим правду о зачатии Шарлотты, тогда, по логике вещей, теперь следовало бы получить образец почерка Лаксфорда. Однако и дальше путешествовать по лабиринтам ;хирографии казалось ему расточительной тратой времени. Потому что если Деннис Лаксфорд действительно стоял за исчезновением Шарлотты — с его опытом работы в журналистике и, соответственно, знанием методов работы полиции, — навряд ли он сглупил настолько, чтобы лично писать записки о ее похищении.

И именно это казалось Сент-Джеймсу необычным, вызывало у него беспокойство — что кто-то вообще написал эти две записки. Их не напечатали, не составили из букв, вырезанных из журнала или газеты. Данный факт предполагал одно из двух: похититель рассчитывал, что его не поймают, либо был уверен, что его не накажут, когда вся правда о похищении выйдет наружу.

В любом случае, кто бы км забрал Шарлотту Боуэн с улицы, он или прекрасно знал распорядок дня девочки, или провел некоторое время перед похищением изучая их. Если верно первое, то хотя бы опосредованно должен быть причастен член семьи. Во втором случае похититель скорее всего следил за Шарлоттой. А слежка в конце концов привлекает внимание. Прежде всего, наблюдавшего за ней человека могла заметить сама Шарлотта. Или ее подружка Брета. Как раз с мыслями о Брете Сент-Джеймс и ехал на север к Девоншир-Плейс-мьюз, оставив свою жену и Хелен Клайд на Мэрилебон— Хай-стрит.

Из дома Ив Боуэн доносилось пение. Низкое монотонное гудение, какое скорее можно услышать в монастыре или в соборе. Когда Сент-Джеймас нажал на кнопку звонка, пение резко оборвалось. Мгновение спустя отодвинули задвижку, и дверь открылась.

Сент-Джеймс ожидал увидеть Ив Боуэн или ее мужа, но перед ним стояла краснолицая женщина, фигурой напоминающая грушу. На ней были бесформенный оранжевый свитер и пунцовые леггинсы, вытянутые на коленях.

— Мне не нужна никакая подписка, ни свидетели Иеговы, ни чтение из книги мормонов, спасибо, — живо проговорила женщина с таким акцентом, словно всего неделю назад приехала из сельской Ирландии.

Саймон решил, что это, должно быть, миссис Магуайр, домработница. Не успела она закрыть дверь, как Сент-Джеймс назвался и спросил Ив Боуэн.

Небрежный тон миссис Магуайр немедленно сменился спокойно-заинтересованным:

— Вы тот джентльмен, который ищет Шарли? Сент-Джеймс это подтвердил. Домработница быстро посторонилась и провела его в гостиную, где из магнитофона уже значительно тише лились заунывные звуки «Sanctus»[14]. Магнитофон стоял рядом с кофейным столиком, на котором был устроен импровизированный алтарь. По обе стороны от распятия горело по свече, а далее с одной стороны стояла изящная статуэтка Девы Марии с простертыми вверх, оббитыми руками, а с другой — фигурка бородатого святого в зеленом плаще поверх шафрановых одеяний. Сент-Джеймс повернулся к миссис Магуайр и увидел, что в правой руке та держала четки.

— Сегодня утром я совершаю все таинства, — туманно пояснила миссис Магуайр, кивнув в сторону алтаря. — Радостное, печальное и прославляющее, все три. И не встану с колен, пока не сделаю все от меня зависящее, пусть даже это совсем немного, чтобы Шарли вернулась домой. Я молюсь святому Иуде и Пресвятой Богородице. Кто-нибудь из них позаботится об этом деле.

Женщина, похоже, не заметила, что поднялась с колен, с которых обещала не вставать. Подойдя к магнитофону, она нажала на кнопку — пение прекратилось.

— Если я не могу пойти в церковь, так могу устроить свою собственную. Господь поймет.

Она поцеловала распятие на конце четок и благоговейно положила к ногам святого Иуды, обутым в сандалии. Миссис Магуайр не спеша разложила четки, чтобы бусины не соприкасались между собой, а распятие лежало изображением Христа вверх.

— Ее нет, — сказала она Сент-Джеймсу.

— Миссис Боуэн нет дома?

— И мистера Алекса тоже.

— Они ищут Шарлотту?

Миссис Магуайр снова коснулась своими толстыми пальцами распятия. Она походила на женщину, которая перебирает с дюжину возможных ответов, ища наиболее подходящий. По-видимому, она оставила поиски, потому что наконец произнесла:

— Нет…

— Тогда где…

— Он уехал в какой-то свой ресторан. Она — в палату общин. Он бы остался дома, но она хотела, чтобы их поведение выглядело как можно более естественным. Поэтому-то я здесь, а не творю коленопреклоненные молитвы в церкви Святого Луки перед Святой Чашей, как мне хотелось бы. — Вероятно, она почувствовала изумление Сент-Джеймса таким деловым подходом к исчезновению Шарлотты, потому что быстро продолжала: — Все вовсе не так, как кажется, молодой человек. Мисс Ив звонила мне в четверть второго сегодня ночью. Я, собственно, и не спала — а она так даже и не пыталась уснуть, храни ее Господь, — потому что какой уж тут сон. Она сказала, что вы пытаетесь разобраться в этом ужасном происшествии с Шарли, а пока вы будете действовать, всем остальным — мистеру Алексу, ей и мне — придется хранить спокойствие, заниматься делами, стараясь вести себе как можно естественнее. Ради Шарли. Поэтому-то я здесь. А она там, с Божьей помощью, работает, делая вид, что ее единственная забота в мире — провести еще один закон против ИРА[15].

Эта последняя новость очень заинтересовала Сент-Джеймса.

— Мисс Боуэн участвует в разработке законов, касающихся ИРА?

— С самого начала. Как только два года назад она пришла в Министерство внутренних дел, так сразу с головой окунулась в борьбу с терроризмом: билль об ответственности за хранение взрывчатки, билль об увеличении сроков тюремного заключения для членов ИРА, билль такой, билль сякой. Хотя за то время, что они мусолили эту проблему в палате общин, можно было найти гораздо более простое решение.

Тут есть над чем серьезно поразмьслить, подумал Сент-Джеймс: законы против ИРА. Высокопоставленный член парламента не сможет да и не захочет держать в секрете свою позицию по данной проблеме. Над этим — а также над тем, какое отношение, пусть косвенное, имели к жизни ее ребенка ирландцы — стоило поразмыслить, если Брета не сможет оказать им необходимую помощь в поисках Шарлотты.

Миссис Магуайр указала в направлении, в котором накануне вечером удалился из гостиной Алекс Стоун.

— Если вы хотите поговорить, то я бы тем временем занялась своими делами. Возможно, если вести себя как обычно, я так себя и почувствую.

И она провела его через столовую на кухню, оснащенную по последнему слову техники. На одной из рабочих поверхностей в открытом ящике красного дерева лежало столовое серебро. Рядом стояла приземистая банка с пастой для его чистки и лежала груда почерневших тряпок.

— Обычный четверг, — проговорила миссис Ма-гуайр. — Не представляю, как мисс Ив держит себя в руках, но если она может, смогу и я. — Она открыла банку с пастой и положила крышку на гранитную столешницу, подцепила тряпкой зеленой жижи и негромко сказала: — Ребенок же. Помоги нам, Господи. Она же маленький ребенок.