Я не один такой один - Лилия Ким

Классная:

Я на своего мужа во время секса стараюсь не смотреть и не слушать его по возможности. Смотрю многих тут на хи-хи пробирает. Вот у нас то же самое. Он во время секса гримасничает так, что Джим Кэрри сосет и плачет, а перед оргазмом стонет так тихо и жалобно, будто бабушка-дистрофик сестру зовет.

…

Мы с Михаилом лежали в постели, и оба не могли пошевелиться.

Странно, я почти не помню, что происходило. Три часа прошло как в бреду. У меня осталось только странное чувство, будто я набрала воды, чтобы нести ее домой, но по дороге полила придорожные цветы.

Было очень странно. Я лежала, смотрела на этого чужого мне человека и думала про своего мужа.

Сережа никогда не умел заниматься сексом. Ему это было не дано. Кроме того, самого первого раза, когда мы оба были словно безумные. Всю нашу последующую жизнь он напоминал мне мальчика-подростка, который впервые встретился с женщиной наедине.

Сережа ложился в постель, и, если ему чего-то хотелось, отрывисто чмокал меня в щеку. Потом начинал неловко обнимать и тыкаться носом в мою грудь. Я старалась обнимать, целовать его, гладить.

«Не вертись!»

«Ляг нормально».

Но почему-то от воспоминания об этих неумелых, застенчивых и однообразных ласках мужа сердце мое зашлось от нежности. Это было давно, до того как я забеременела Митей. Но я помню.

Конечно, такого любовника, как Михаил, не было никогда в моей жизни. И тем не менее — вот он лежит рядом, совершенно чужой, неродной, и ничто меня с ним не связывает.

Мне захотелось, чтобы он ушел.

И еще мне захотелось поехать домой. Провести вечер с Митей. Поиграть с ним, посмотреть телевизор с мужем. Просто прижаться к нему и долго, долго сидеть рядом.

На глаза навернулись слезы. Я повернулась к Михаилу спиной.

Он обнял меня и сказал:

— Знаешь, у меня уже два года не было контакта с женщиной один на один. То, что было — всегда в групповухе. Причем сначала я участвовал только с проститутками, вообще не мог с обычными женщинами. А с тобой все не так… Ты какая-то другая. Так сладко получилось.

Он прижался ко мне всем телом и уткнулся носом мне в шею.

На душе заскребли кошки. Мне стало стыдно за свои мысли, за то, о чем я думаю сейчас, лежа с ним рядом. И что, после того как он меня удовлетворил, снял копившееся годами физическое напряжение — мне больше неинтересно быть с ним. Потому что он скучный серый человек, который ничем, кроме секса, в этой жизни не увлечен.

А я увлечена чем-нибудь?

Не знаю. Мне нравится переводить. Нравится подбирать слова. Другой вопрос, что Сергей всегда считал эту деятельность тупиком. Сначала он хотел, чтобы я ему помогала. Но я отказалась, потому что точно знала — у меня не получится.

«Это все от лени! Тебе проще отказаться, чем оторвать зад от стула и начать что-нибудь делать!»

— …Ты меня слушаешь? — донесся голос Михаила.

Я уже про него совсем забыла, погрузившись в воспоминания о своей жизни.

— Да, конечно, — киваю я.

Михаил сел и сказал грустно:

— Вот поэтому я и не встречаюсь с обычными женщинами один на один. Сразу после секса у них отношение меняется. Вот как у тебя. Все закончилось. Все свободны. Я чувствую себя лишним.

— Миша… — я вяло попыталась возражать.

— Да не надо! — оборвал меня он. — Я же вижу! У тебя даже взгляд изменился. Ты сейчас лежишь и думаешь, скорее бы я ушел.

— Я не…

— Ладно, не оправдывайся. У меня это не впервые, — произнес он с горечью.

Встал, собрал с пола свою одежду и ушел в ванную.

Я осталась лежать под одеялом.

Меня охватило удивительное спокойствие. Какая-то благостная апатия. Пусть кричит, пусть ругается. Мне все равно.

Было к тому же в его злости что-то приятное для меня.

Я помню, что точно так же злилась и обижалась на мужчин, когда была еще не замужем. Злилась на то, что они встают и уходят, и больше им ничего не нужно. На то, что в глубине души они презирают меня за слабость, потому что меня можно уложить в постель, и это будет мне даже приятно.

А сейчас все было наоборот.

Михаил вынул из моего принтера лист бумаги, записал на нем свой телефон и ушел.

Я приехала домой.

Митя выбежал мне навстречу, раскинув руки с криком: «Мама!»

Следом спустился Сергей, удивленно приподнял брови. Не ожидал меня увидеть. Я взяла Митю на руки и долго-долго смотрела на мужа.

Он обмяк, по его лицу расплылась широкая улыбка.

Подошел ближе, настороженно потянул носом воздух.

Уголки моих губ дрогнули:

— Я не пью последние дни.

Сергей снова улыбнулся.

— Что это с тобой?

— Не хочу, — я пожала плечами.

Сергей склонил голову набок.

— Что-то в тебе переменилось, — задумчиво произнес он.

Я сглотнула. Я знаю, что во мне переменилось. Чувство обиды на мужа за все его неосторожные слова, брошенные в приступе раздражения или от бессилия вытащить меня из пучины жалости к себе, исчезло, растворилось в теплом потоке внутреннего спокойствия.

— Может, останешься сегодня дома? — спросил муж.

Я прижала к себе Митю.

— Останусь.

Мы поиграли с сыном в железную дорогу. Все это время Сергей с удивлением приглядывался ко мне.

— Я его сама искупаю, — сказала я няне.

Мы пришли в ванную. Я взбила Мите пену, он забрался в нее и начал плескаться, забрызгав меня с ног до головы. Мы пускали кораблики и мыльные пузыри. Незаметно пролетело сорок минут. Пришла няня с мягким напоминанием, что моему сыну пора спать.

Я отнесла его в кроватку — смешного, завернутого в халат с ушками на капюшоне. Переодела в ночной комбинезон из мягкого теплого бархата.

Митя закрыл глаза и уснул, держа меня за руку. Я долго сидела с ним рядом, боясь разбудить. Наконец осторожно встала и пошла в кабинет к Сергею. Там его не оказалось. Он уже был в спальне. Лежал и читал какой-то глянцевый журнал. Целая кипа их валялась у его тумбочки. Каждый вечер он читает, что написали про его звезд.

Я легла рядом и прижалась к мужу.

Он с удивлением посмотрел на меня, не решаясь обнять:

— Так мы разводимся или нет?

Я мотнула головой.

— Если ты сможешь меня простить, давай не будем. Прости меня, Сережа. Я очень виновата перед тобой. Мне хотелось, чтобы ты уважал меня, чтобы ты мной гордился, но так сложилась жизнь, что особых достижений за мной не видно.

Сергей вздохнул:

— Неужели ты думаешь, что твои достижения имеют хоть какое-то значение для меня? Я хотел, чтобы ты была счастлива. Я хотел дать тебе такую жизнь, которую ты заслуживаешь. Я старался для тебя. Но чем больше я старался, тем несчастнее ты становилась. Ты знаешь, сколько я пережил за эти годы? Я очень старался вообще на тебя забить. Но не получалось. Пойми, я на тебе женился только потому, что верил, что могу сделать тебя счастливой, я очень этого хотел. Ты же, вместо того чтобы пойти мне навстречу, будто постоянно говорила: ты не герой, ты не герой, может быть, ты и можешь быть лучше меня, но сделать меня счастливой у тебя никогда-никогда не получится. Ты мне постоянно вызов бросала, а я не хотел его принимать, потому что это неправильно, это уродливо. Я не хотел, чтобы в моей семье началась такая пошлость, когда муж вынужден постоянно доказывать жене свою крутизну, а она всеми силами затрудняет этот процесс. Еще до встречи с тобой я сказал себе, что не буду строить отношения в семье на лжи, как это делали мои родители.

Я помолчала.

— Знаешь, Сережа, мне было очень трудно верить, что ты не изменяешь мне. У нас с тобой ничего не было четыре года, и ведь невозможно…

Сергей стукнул кулаком по постели:

— Возможно и не такое, уверяю тебя. Просто я смотрел на тебя и думал — ну когда же дойдет, когда же дойдет? Мне это уже все бредом каким-то казаться начало. У нас не семья, а… Я даже слова такого не знаю, что у нас с тобой было! Какая-то коррида сплошная! Одна непрекращающаяся коррида все шесть лет! Твое «умру, но не сдамся» меня просто в тупик приводило. За что ты со мной борешься? Что ты так защищаешь?

Я пожала плечами.

— Личность свою, наверное. Понимаешь, Сережа, ты хотел, чтобы я жила той жизнью, которую ты для меня считаешь правильной. Ты мне для собственного мнения даже места не оставил. Все время, пока мы жили вместе, у тебя было только два варианта ответа на любой вопрос, начиная с того, в какой цвет стены покрасить, и заканчивая тем, как мне следует со своими родителями общаться: существует мнение твое, и неправильное.

Сергей приложил руку к груди:

— Но я же реально старше и опытнее тебя! Почему бы меня не послушать?

— Почему бы тебе не предоставить мне право самой проживать свою жизнь рядом с тобой? — спросила я. — Сережа, я тебя люблю. Я это поняла, когда ушла от тебя. Потому что все мои мысли в это время были связаны с тобой. Тебе я хотела доказать свою способность выжить в одиночку. Тебе я хотела донести правду о своих желаниях. С тобой я разговаривала, сидя в холодной и пустой квартире. Мы можем быть вместе, если каждый пойдет навстречу другому. Я перестану доказывать тебе, что твое отношение делает меня несчастной, а ты перестань контролировать и комментировать каждый мой шаг. Вот и все!