Красный понедельник - Инна Тронина

Ольга перевела дыхание, как будто только что подняла в гору тяжёлую ношу и наконец-то скинула её с плеч. Потом намотала на указательный палец носовой платочек и тщательно вытерла глаза.

– Сказка кончилась в одну ночь. Ровно через год после того, как Вашедский выполнил заказ в Москве, сыночек заболел. Вечером раскапризничался, затемпературил, а ночью стал задыхаться. Вызвали «неотложку», потом – «скорую», но помочь ничем не смогли. У малыша бурно развивалась дифтерия гортани. Начался ужасный токсикоз, потому что из-за диатеза ему вовремя не сделали прививку. Вашедский рассказывал Алексею, что они с женой тогда поседели, глядя, как мучается их радость, их Счастливчик. Посиневшее личико до сих пор стоит у него перед глазами. Каролина бродила по коридорам больницы с телом сына на руках, а через неделю попала в психиатрическую. Вашедскому казалось, что он идёт по минному полю. То тут, то там раздавались взрывы. Через некоторое время он узнал, что больше не нужен своим хозяевам – после трагедии с сыном киллер номер один сильно сдал. У него ухудшилась реакция, начали дрожать руки, и такой специалист шёл в утиль. В то же время отпускать его просто так не хотели. «Чёрная Вдова» не прекращала охоту за исполнителем преступления двухлетней давности. Тогда он и решил инсценировать гибель Валентина Вашедского, взять другое имя и начать жизнь заново. Сжёг дачу, потом через Каролину передал матери деньги. Ванда купила усадьбу в Варткмяках, на Приозерском шоссе. Каролина сказала свекрови, что это – часть наследства, положенная ей по закону. Мать Вашедскогоо сейчас там живёт практически безвыездно. Участок в тридцать соток, живописное место, двухэтажный коттедж. Одним словом, мамочка не обижена. А сам Валентин сделал пластическую операцию и выправил документы на имя Романа Шибаева. Детям поменял фамилию и отчество, а имена оставил прежние. Просто усыновил их, как я уже говорила. Деньги пустил в дело и зажил припеваючи. Не знаю, был ли он когда-нибудь на собственной могиле в Петродворце. А Каролина точно была, даже памятник поставила. Свекровь свою она изредка навещает, привозит детей в гости к бабушке. И строго-настрого запрещает старшему говорить Ванде о том, что Валек на самом деле жив. Ведь мать может всё испортить, свести на «нет» титаническую работу по подготовке этой авантюры. Ванда – очень болтливая и неуравновешенная особа.

– Ольга Ивановна, а когда он к вам впервые попал? – хриплым, чужим голосом спросила Эрика.

Она жалела, что при ней нет диктофона, и поэтому трудно будет во всех подробностях передать беседу матери. Но в любом случае придётся познакомить Дарью с Ольгой – ведь семья Карпенко просит защиты. Мама всё сделает, как надо, а пока нужно только слушать.

– Лет шесть назад. Он отстоял службу, потом отозвал мужа в сторонку. Сказал, что сам некрещеный, но очень хочет совершить обряд. А ведь он был от рождения католиком – у поляков иначе нельзя. Получается, что Алексей в какой-то степени узаконил его новое имя. Далее он зачастил к мужу, стал претендовать на особое положение среди прихожан. Лёшку это поначалу умиляло. Льстило такое внимание со стороны преуспевающего бизнесмена. Ну, а через некоторое время Шибаев начал приоткрывать перед мужем душу. Наверное, не очень-то спокойно ему жилось. С такими вещами, как смерть, не шутят. Сначала Шибаев покаялся в том, что живёт под чужим именем, а после дело дошло до главного…

– Я не могу больше!

Эрика подняла руки, будто защищаясь. Свет резал ей глаза, и болезненно пульсировали виски.

– Я не хочу больше ничего слышать! Позовите Диму, у вас под рукой кнопка!

– Минутку! – Ольга быстро нажала кнопку и рванулась к Эрике. – Девочка, дорогая моя, вам плохо? Может, открыть окошко? Вы задыхаетесь!..

– Не надо, я всё сделаю!

Вбежавший Минаев на ходу доставал шприц. Он лучше Ольги Карпенко знал, как нужно поступать в таких случаях. Приступы часто колотили и Дарью, но опасными для жизни они не были. Одна инъекция быстро прекращала припадок.

Дмитрий пропустил через иглу лекарство, уколол Эрику в руку; и через некоторое время девочка облегчённо вздохнула. Ольга с ужасом наблюдала за медицинскими манипуляциями, понимая, что наговорила лишнего.

– Вы только закругляйтесь поскорее, – шепнул Минаев, направляясь к выходу. – Минут через двадцать она заснёт, и я вас увезу. Ни о чём не беспокойтесь, всё останется между нами. По крайней мере, до понедельника или до вторника, а тогда уже Эрика поговорит с матерью.

– Да-да, я всё поняла!

Ольга опасливо покосилась на девочку, которая приходила в себя на диване. Минаев обернулся от порога, подмигнул, давая Ольге понять, что их разговор записан, и вышел.

– Эрика, вы можете меня ещё чуть-чуть послушать?

– Конечно, Ольга Ивановна. Извините меня за припадок.

– Это вы меня простите, идиотку! Так вот, Шибаев замучил Лёшу своими откровениями. Спрашивал, можно ли отпустить грех детоубийства, тем более что своего сына он уже потерял. Алексей как-то выкручивался. Отпустить столь тяжкий грех он не мог, но и возражать открыто не решался. Такому извергу, как Шибаев, что угодно могло прийти в голову. Алексей посоветовал ему заняться благотворительностью. Тот и занялся – вы сами видели. Он всех нищих в округе озолотил. Ни одной аварии или теракта не пропускал – сразу переводил деньги в фонды помощи. Церквушку в области построил, приюты открывал, присылал детишкам сладости. Особенно переживал из-за потери ребёнка. Приставал к Алексею с одним вопросом: можно ли простить то убийство, если оно произошло непредумышленно, и искупление состоялось?..

Эрика почувствовала, что очень хочет спать, и зевнула. Лекарство, как всегда, начало действовать через пятнадцать минут, и ещё пять оставалось до полной отключки. Ольга заметила это и заторопилась.

– Я сказала всё, что хотела. Готова повторить то же самое перед вашей мамой, если в том возникнет необходимость. Я не знаю, что она станет делать, но надеюсь на её покровительство. Мы с мужем абсолютно беззащитны перед Шибаевым, а он может сделать с нами всё, что угодно. Зря мы тянули, конечно, но боялись попасть под статью о недонесении. Согласитесь, что нас тоже можно понять.

– Как только мама вернётся, я ей сразу же всё расскажу… – Эрика деликатно прикрыла ладонью зевающий рот. – Она будет благодарна вам, я знаю. Всё это случится во вторник, а до тех пор, надеюсь, вам ничего плохого не сделают. Тем более что Шибаев сейчас в Швеции – я точно знаю.

– Хотелось бы надеяться, – прошептала Ольга. – Если за мной сейчас не следят, всё, может быть, и образуется. Со своей стороны я принимаю все меры предосторожности.

– Вас пока не подозревают, Оля. – Минаев без вызова вошёл в комнату и взял гостью за локоть. – Всё в порядке. Сейчас мы потихонечку отсюда выйдем. Но на всякий случай я взял из службы безопасности одного человека и прикрепил его к вам. Всю неделю до возвращения Дарьи Юрьевны он будет вас страховать. Наблюдать за тем, что происходит вокруг вашей семьи.

– Спасибо вам. – Ольга глубоко вздохнула, удерживая слёзы.

– Не за что. Вам действительно угрожает опасность. Но, несмотря на это, вы решились действовать в интересах семьи Ходза. А я работаю на эту семью, как вам известно. Пойдёмте, Ольга Ивановна.

– Простите меня за всё. Честно говоря, я даже не ожидала, что Эрика до сих пор так сильно переживает потерю отца. У нынешних подростков, как правило, короткая память. Счастья вам, милая девочка! Дай Бог каждому иметь таких дочерей!

Ольга хотела ещё что-то добавить, но сдержалась, только улыбнулась дрожащими губами. Минаев видел, что попадья сейчас разрыдается, и ей тоже не мешает сделать укол.

– Береги их, Димон… – сонно пробормотала Эрика.

Лекарство действовало, как наркоз, и девочка уже не могла бороться со сном. Прийти в себя она должна была через восемь часов, но могла проспать и до следующего утра. Минаев представлял, как засвищет кровавый пар до небес, когда сойдутся в смертельной схватке такие личности, как Дарья Ходза и Роман Шибаев; но при этом ни в коем случае не должны пострадать их дети.

– Идите за мной, – велел Ольге Карпенко Дмитрий Минаев, когда гостья на цыпочках покинула комнату, он запер Эрику на ключ. – И ничего не бойтесь, ещё раз повторяю! Если человек заметит, что вам грозит опасность, мы обязательно примем надлежащие меры…

ГЛАВА 6

Влад Шибаев лежал в постели, глядя воспалёнными глазами в потолок. Уши его были закрыты наушниками плейера, но он не слышал любимой музыки. Ночью у Влада снизилась температура, и накатила сладкая истома, обещающая скорое выздоровление. На потолке Влад сейчас видел не замысловатый лепной узор, а лицо Эрики Ходза. Оно мерещилось Владу в панно, в зеркалах, в пуленепробиваемых стёклах окон, на мозаичных стенах. Любая девушка, замеченная на экране телевизора или на тротуаре под окнами, напоминала Владу его подругу. Он, кажется, даже звал Эрику в бреду, потому что мать рано утром особенно настойчиво интересовалась, что именно приснилось сыну ночью.