Прелести жизни. Книга первая. Мера жизни. Том 1 - Александр Черевков

дополнительную работу, ростовщик подарил мне красивого жеребца, который высоко ценился у арабов. Но жеребец совершенно не нужен был мне. Однако подарок принял и отдал его тестю, который так растрогался, что упал передо мной на колени и стал целовать мои ноги. Мне было крайне неудобно.

Попросил Ахмеда подняться с земли и сказал ему, что подарил этого жеребца от всего сердца, как своему родному отцу. Ведь он отец моей жены. Ахмед долго благодарил меня за такой подарок и целовал коня.

Шёл седьмой месяц моей работы у ростовщика, когда в счастливый дом Ахмеда опять пришла беда. На девяностом году жизни скончался Альман, отец Ахмеда. Когда старик почувствовал конец своей жизни, то попросил своего старшего сына собрать у своей постели всю многочисленную семью. В том числе меня, как своего внука. Альман искренне любил меня.

— Когда умру, — обратился он, к Ахмеду, — ты посети Мекку и поцелуй за меня сердце Кааба. Пускай Аллах простит мне на том свете все мои грехи. Возьми с собой Гурея.

Ему надо коснуться святого места ислама. Ведь не зря Аллах привёл его в наши края. Затем отпусти Гурея домой. Каждый человек должен жить у родного очага. Лейла, ты не держи Гурея. Память о нем всегда будет в твоём сердце. Он оставит тебе своего сына. Гурей дома тоже будет помнить тебя. Там далеко в России, среди гор Кавказа, он никогда не забудет своего сына и тебя.

Альман умер к утру следующего дня. Как подобает обычай ислама, похоронили старика перед заходом солнца этого же дня. На похороны и поминки Альмана собрались мужчины почти всей Медины.

Людей было так много, что большая часть пришедших на поминки находились за пределами двора. Во двор вошли старейшины Медины и родственники умершего.

Как равный со всеми родственниками, тоже был внутри двора. Несколько дней не работал, соблюдал обычай ислама в память об умершем старике. Лейла сильно плакала о смерти дедушки.

Ахмед и сам беспокоились за беременность Лейлы, чтобы у неё от переживания не получился выкидыш. Мы, как могли, всячески утешали Лейлу. Говорили, что ей надо не забывать о будущем своего ребёнка, а смерть дедушки, то воля Аллаха. Аллах дал и взял. Теперь надо думать о ребёнке.

Не успели мы полностью соблюсти обычай ислама по умершему старику, как вскоре умерла Гели, старшая жена Альмана. Она была одной из четырёх жён Альмана, которые родили ему тридцать пять детей.

Двадцать одного мальчика и четырнадцать девочек. Ко времени смерти Альмана из его живых детей осталось семнадцать сынов и девять дочерей. Три жены старика умерли несколько лет назад.

Гели прожила с Альманом шестьдесят лет и умерла в возрасте семьдесят девять лет. Она была вполне здоровой, лишь смерть мужа не смогла пережить без горя.

Гели постоянно плакала в своей комнате, ничего ни ела и умерла от тоски по мужу. Все приняли смерть Гели, как должное по воле Аллаха. Похоронили её на кладбище рядом с мужем. В доме выполнили все обряды ислама по усопшим главам семьи. Траур был тяжким у всех.

Мне тяжело было продолжать работу у ростовщика. Постоянно тревожили беспокойные мысли. Мансур оказался ни таким бессердечным человеком, каким его представил вначале знакомства.

Он понимал моё состояние и не торопил с работой. Постепенно, успокоился и принялся с большим вдохновением выполнять резьбу по дереву. Все следующие колонны вырезал в греческом, римском, азиатском, грузинском и армянском стилях.

Если эту работу мог так назвать. Ведь свои эскизы на колонны разрабатывал по собственной памяти об увиденных когда-то орнаментах. Так что мне трудно судить о резьбе по дереву именно в национальных орнаментах.

12. Семь книг

Вся моя работа была закончена, примерно, за месяц, до священного праздника ислама Курбан-байрам. К этому празднику мы с тестем собирались посетить Мекку и коснуться древнего святилища Кааба.

Ахмед стал собираться в дорогу задолго до окончания моей работы. Он хотел выполнить просьбу своего отца. Когда укрепил последнюю колонну под домом ростовщика, к этому времени вся Медина знал о моей работе.

С самого раннего утра люди подходили к дому Мансура, чтобы посмотреть на это невиданное у них до этого времени зрелище. Все семь резных колонн переливались от блеска лака и позолоты, которой обвёл контур на семи столбах.

Зрелище было настолько прекрасно, что ростовщик от радости такой, накрыл свой двор коврами с угощением и устроил праздник для всех своих гостей. Пришедших посмотреть на мою резьбу по дереву.

— Гурей! Мне хочется сделать тебе такой же запоминающийся подарок. Как сделал ты мне. — торжественно, заявил Мансур в присутствии всех гостей. — Ты сам говорил, что знаешь много языков и много любишь читать. Подарю тебе очень древние книги, которые никто сейчас не может прочитать. Книги написаны на забытых языках. Говорят, что этим книгам нет никакой цены. Книги ценны, как время, которое они пережили. Это время нельзя нам ни вернуть, ни купить. Дарю тебе ценные книги и время, которое пережили книги. Читай их и живи долго, как эти книги.

Мансур поднёс мне семь книг, по одной книге за каждую колонну. Книги оказались действительно очень древние. Написаны книги были на пергаменте матового цвета или на каком-то необычном неизвестном материале с матовым оттенком в кожаном переплёте.

Письмена мне совершенно неизвестны. Это были какие-то закорючки, совершенно не похожие на привычные буквы алфавита известного мне. Но это было не арабское письмо и не китайские иероглифы.

С какой стороны читать эти книги, невозможно было понять. Строение письма выполнено штрихами, точками, клиньями и гнутыми в разные стороны короткими линиями, хаотично разбросанными в разные стороны знаки.

Даже орнамент на листах книги выглядел как-то не правдоподобно. Замысловато переплетался в разные стороны. Поэтому трудно было понять, что надо читать в этих книгах.

Сам текст или запутанный орнамент? Может быть, мне надо было сразу читать текст и смотреть орнамент? Кроме всего перечисленного в этих странных книгах.

Между листками пергамента и сверху кожаного переплёта закреплены какие-то полупрозрачные листки матового цвета, как прокладки между листами размером со страницу книги.

Потрогал эти