Иллюзия обмана - Илона Романова

Вести, полученные от брата Мренда, подтверждали самые худшие опасения Одинокого Волшебника. То, что Арнит узурпировал власть самым подлым способом, Кинранст и так не сомневался. Но то, что Император ещё и Художника околдовать попытается, он не предполагал. После такого от Йокеща можно было ожидать нападения с самой неожиданной стороны. Хотя, скорее всего — всё-таки со спины. Вообще-то миролюбивый, хотя и вспыльчивый, Кинранст очень расстроился за друга, а это не сулило ничего хорошего его обидчику, поскольку слегка подзабытая пословица советовала не сердить доброго парня, чтобы не получить сдачи от чудовища. С другой стороны Волшебник понимал, что брат Мренд отнюдь не беззащитный ягнёнок и сам за себя постоять может. Достаточно было вспомнить его последний фокус с императорским портретом.

"Странно ещё, что он не додумался по-настоящему извести Арнита, добавив портрету, скажем, неких болезненных черт или, не изобразив на картине скрытые признаки отравления… Право же, так он меня и без работы мог оставить!" — ехидно думал Кинранст, прекрасно понимавший, что на самом деле ни он, ни тем более его друг на настоящее злодейство не способны.

Однако со вкусом похулиганить Кинранст с детства любил, а потому, слегка отклонившись от своего первоначального маршрута, направился к небольшому, прятавшемуся среди скал роднику. Мало кто знал, что именно отсюда берёт начало главная Сударбская река — Песонельт, текущая через все земли Империи. Немного помудрив над тонкой прозрачной струйкой, Кинранст удовлетворённо усмехнулся — по воде поплыла целая флотилия самых разнообразных гладиолусов. Может быть, Император и поймёт смысл этого послания, а нет — хотя бы испугается…

"То-то при дворе шуму будет", — подумал Волшебник, и с чувством выполненного долга продолжил свой путь.

Вывернув из-за очередного скального уступа, он увидел странную пару — в некотором отдалении от него неспешно прогуливался дюк в сопровождении приятного молодого человека. По виду мэнигца.

"Наверное, Императорский Первооткрыватель", — хмыкнул Кинранст.

Дюка он хорошо знал. Это был Окт, возглавлявший клан. Несмотря на то, что не произносилось ни звука, было заметно, что они оживлённо беседуют. Очевидно, дюк рассказывал нечто необычайно интересное, поскольку глаза его собеседника азартно блестели. Хаймер посмеивался и явно что-то отвечал крайне довольному Окту. Увлечённые разговором, они прошли в двух шагах от Одинокого Волшебника и не заметили его. Очевидно, между ними происходил один из тех главных разговоров, когда устанавливаются самые прочные связи, определяющие дальнейшее дружество.

II

Окт уже показал Хаймеру окрестности Тильецада, дорогу, искусно замаскированную под каньон, исток Песонельта. Теперь они стояли на небольшой террасе и смотрели на Амграману. Разговор шел, в общем-то, ни о чём, но собеседники могли не пользоваться даже безмолвным наречием, настолько близки они оказались друг другу. Молодой человек давно чувствовал себя Первооткрывателем, не Императорским, а как в детстве — настоящим! Само собой разумелось, что он становится учеником Окта. Чему дюк будет учить, не играло особой роли — да хотя бы другому видению мира…

Молодой человек давно усвоил, что понятия преподаватель и учитель далеко не всегда совпадают. Окт был именно учителем… Во всяком случае, в разговоре с ним всё становилось на свои места, и тревоги последнего времени уходили на второй план. Хаймер и сам не ожидал от себя такой сентиментальности, но сердце его просто пело от непонятного восторга!

"Во дают! — подумал Одинокий Волшебник. — Этот мóлодец определённо из магов. Правда, сам об этом пока не догадывается. Собрат наш, стало быть! И этот мимо Конвентуса проскочил?"

Чувствуя важность момента и не желая мешать, Кинранст ретировался, отложив знакомство с Хаймером на другое время. Скажем, на завтра… Или даже на послезавтра. Тем более что в Амграмане у него была ещё уйма дел. Причём одно из них, весьма деликатного свойства, волновало Одинокого Волшебника не меньше, чем судьба дюков или смена власти в Сударбе.

III

Кинранст обогнул Тильецад и вышел на дорогу, ведущую в Амграману. Чтобы успеть в город засветло, стоило поторапливаться. Поэтому он нехотя снова материализовал всё ту же немыслимую развалюху, на которой добрался в Дросвоскр, и в один момент оказался прямо у дверей "Неудавшегося гладиолуса". Рёдоф и Мисмак встретили его довольно сдержанно, но было видно, что они страшно рады, просто не хотят привлекать лишнего внимания к новому гостю. Когда же постояльцы разбрелись по комнатам, Одинокий Волшебник, хозяин гостиницы и его сын собрались в каморке, чтобы обсудить последние события и продумать дальнейшие действия. Новости из столицы насторожили хозяина, хотя, по его словам, нечто подобное он всё-таки предполагал.

— Жаль, Хаймер застрял у дюков, — сказал он после того, как Волшебник закончил свой рассказ. — Ему бы тоже послушать не вредно. Как бы не наломал каких дров…

— Да видел я его давеча, — ответил Кинранст. — Похоже, дюки приняли его хорошо. Во всяком случае, Окт парня в обиду не даст. И приглядит, чтобы всё путём было.

— Может, не стоило всё-таки напускать такой туман, а сразу объяснить человеку, кто он, кто они и что из этого следует? — раздался негромкий голос молчавшего доселе Мисмака.

— Пусть сам почву прощупает, — буркнул Рёдоф. — Сдаётся мне, что он из тех, кто на слово не очень-то верят…

— Самое ужасное, что брат Мренд не успел объяснить Хаймеру, что Арнит жив и попросту предал его, — отхлебнув порядочный глоток, сказал Кинранст.

— Ну, это-то как раз мы ему ещё успеем втолковать, — пробормотал Мисмак — Зачем расстраивать человека раньше времени?

Выходило, что в любом случае нужно всем собраться в Тильецаде и просить дюков о помощи. Ещё раз уточнив некоторые детали, Одинокий Волшебник по своему обыкновению незаметно исчез.

Ну, должна же быть у человека хоть какая-то личная жизнь?

IV

Вообще-то Одинокого Волшебника можно было назвать одиноким только с большой натяжкой.

Он, как и большинство уроженцев Ванирны, крайне небрежно относился к светской манере поведения, считая её лишь занятной условностью, ничего не дающей ни уму, ни телу. При этом он был весьма привлекателен, да и заинтересовать собеседника разговором, особенно философским, умел. А угловатость и резкость стремительных движений да экстравагантность поведения, пожалуй, только прибавляли Волшебнику обаяния и своеобразия. Следовательно, он никогда не испытывал недостатка ни в дружеском общении, ни, тем более, в самом нежном женском внимании. В юности он часто и пылко влюблялся, но… Кинранст был из тех разумных волшебников, которые прекрасно понимают, что им гораздо больше нельзя, чем можно, и не давал ни малейшего повода усомниться в своей порядочности. Кроме того, он предпочитал работать в одиночестве, чтобы по возможности не подвергать опасности близких людей. Да и необычный всевременной образ жизни, который вёл Кинранст, не очень-то располагал ни к созданию семьи, ни к более или менее серьёзным отношениям с дамами. Легковесные же романчики Волшебник не любил, вполне справедливо считая их лишней тратой душевных сил и времени.