Избушка в наследство (СИ) - Анна Маренина

исправлять, — буркнула «Барби», и зацокала каблучками по кафелю, словно так и надо, словно ничего необычного не случилось. Вот это она себя держать умеет, конечно. И походка, как на подиуме почти. А так распсиховалась, и Яшу до смерти напугала. Очень, очень странная тетенька.

Придя на место происшествия, они обнаружили толпу растерянно озирающихся и неловко переминающихся с ноги на ногу людей. Моргнув, ведьмочка оглядела картину в магическом свете, и поежилась. Обрывки «паутины» извивались, словно щупальца, цеплялись за людей и выглядели очень мерзко и беспозвоночно.

— И как мне это починить? Или сломать?

— А как ты вообще колдуешь, вот так и делай!

— Да никак я еще толком не колдую! Так, тренируюсь по чуть-чуть… — Пробормотала себе под нос Яша, и заставила себя несколько раз глубоко выдохнуть, расслабляя плечи.

Все хорошо.

Все, черт возьми, просто отлично.

Таня тут рядом стоит, молчаливое поддерживающее и заземляющее присутствие. «Барби» эта стоит рядом, спокойная. Никто не кричит, не ругается, не критикует. Все хо-ро-шо. Браслетик от лешего, верный талисман, вот он на руке висит.

Яша закрыла глаза, и захотела, сильно-сильно, чтобы все эти жуткие-мерзкие паутинные щупальца растворились, и исчезли без следа.

Открыла глаза — и они, и вправду, исчезли! Распались на мелкие клочки и истлели, исчезая в кафельных плитках. Вау.

Спустя полчаса две девушки сидели за столиком в фудкорте, сжимая в руках по стаканчику с молочными коктейлями, и обсуждали этот безумный инцидент.

— …И все-таки, как ты так, просто взяла и подошла и поговорила. Я бы так никогда не смогла! Ты очень смелая.

— Хм. Спасибо.

— Тебе спасибо. Что бы я без тебя делала, Танечка…

— Полагалась бы больше на помощь Васи?

— Ха, наверное. Кстати, — Яша со стуком поставила стаканчик на стол, — а где Вася?

— А ты не знаешь, где он? Вроде же вроде твой фамильяр?

— Да какой там мой… Он, как настоящий кот, гуляет сам по себе. Вообще, в последнее время что-то он редко дома стал появляться, все где-то пропадает по каким-то «делам». Думаешь, стоит беспокоиться?

— Беспокоиться, об этом древнем, как мир, и настолько же вредном кошаке? — С ухмылкой уточнила Таня.

— Да не о самом Васе, а о том, чем он там так занят. Нам бы сегодня ой как пригодилась бы его помощь. И он, вроде, серьезно относился к тому, чтобы меня учить. Что ж такое случиться могло?..

Глава 12. Да идите вы…

Ой, как интересно!

Блестящая безлошадная повозка с шуршанием и кряхтением пронеслась мимо, по этой непривычной, жесткой дороге, вымощенной склеенными битумом камушками. Она, конечно, и раньше видела такие дороги, и даже за время нынешней прогулки несколько свыклась с нововведениями, но по асфальту все еще предпочитала не ходить. Жесткий, шершавый — совсем не то, что мягкая, родная землица. Повозки эти поначалу пугали ее до смерти — зловонные, неожиданно появляющиеся из-за поворотов, быстрые и очень непонятные.

Эх, как же давно ей не доводилось вот так вот, просто пройтись и проветриться, мир хоть немного дальше забора посмотреть… Сколько уж небо коптит, и все верно служит хозяйкам, могли бы почаще и отпускать на вольную-то! А то что ж это такое делается, с последней ее прогулки мир так поменялся, так поменялся!

Она поднялась обратно на все шесть ходильных ног и бодро почапала сквозь желтеющую траву в человеческий рост высотой, обрамляющую жесткую-шершавую дорогу. В канавке у самого асфальта валялся мусор. Не то, чтобы люди раньше не сорили, конечно нет. Но теперь мусор стал немного другой, все пестрые обертки да бутылки, не бьющиеся, как стекло, а сминающиеся в неаккуратные некрасивые лепешки. И вот эти пестрые ошметки теперь валялись повсюду вдоль дорог, и нисколечки не собирались тускнеть или гнить, как это обыкновенно случается с сором через время. Ужас, какой бардак!

Она брела через поле, наслаждаясь ощущением травы, щекочущей ноги, и запахом растений — о, а вот и поздний цветочек! Какой прелестный! Она выпустила тонкое щупальце, понюхала поближе, и не удержалась — сорвала, и закрепила в щели между досочками тонкий стебелек, увенчанный синим бутончиком. Красота!

Между тем, небо затянули низкие серые облака, и начал накрапывать дождь. Пока — мелкий, но уже по-осеннему холодный, с резкими порывами буйного ветра.

Она как раз добрела до следующей деревеньки, и ох, какое же это было зрелище. Старые, древние даже, покосившиеся домишки, заборы, у которых накренились уже даже подпирающие их палки, разлапистые яблони да наполовину высохшие от старости ели — уныло, неухоженно.

Скучно.

Пожалуй, зря она пошла в эту сторону, тут ничего нового и интересного нету. Хотя…

Вот, нынче повсюду натянуты эти низки — толстые, черные, очень длинные, они тянутся от каждого дома к столбам, похожим на странные кресты. А тут на таком столбе не просто скрученные в кольца низки, а еще и очень любопытная железная коробка. Как интересно!

Она подошла ближе, аккуратно, не задевая никаких заборов, и выпустила несколько чувствительных щупалец, обнюхивая престранную коробку, рассматривая ее поближе, пробуя на вкус. Вроде бы, обыкновенная железная коробка, покрытая облупившейся краской. И зачем только люди ее на этот столб нахлобучили?

В порыве любопытства, она слегка смяла коробку, срывая задвижку с дверцы, и заглянула внутрь. Очень интересно, как жаль, что ничего не понятно!

Дождь, тем временем, превратился в полноценный ливень. Вода падала с неба крупными частыми каплями, скапливалась в лужах, впитывалась в почву, витала в сыром на вкус воздухе. Вода была повсюду.

И внутрь трансформаторной будки, бесцеремонно открытой настежь, вода тоже попала, обильными потоками, соединяя оголенные части проводов.

Собаки залаяли и завыли во всей округе, когда по земле разнесся низкий, болезненный и злобный рык, не похожий на крики ни одного другого зверя.

* * *

Яша сидела за столом в своей комнате и со смесью ненависти, усталости и исступленного безразличия смотрела на свою домашку. Вообще, учиться она любила, в разумных пределах. Получать подтверждение, что она «умная» и «молодец», всегда было приятно, особенно, когда программа усложнялась, и все больше сверстников начинали «тупить». На их фоне было особенно удовлетворительно быть умной, эдакое «да, ни в чем другом я не крута и не хороша, зато в учебе…», обычно. Но вот когда сама Яша сталкивалась со сложностями, это было куда более тяжелым ударом по самооценке, чем, пожалуй, должно было бы быть. И вот теперь она сидела, смотрела растерянно на интегралы, и просто. Все части, необходимые для решения, они как бы есть, вот тут. Но частей так много, и каждая из них такая сложная сама по себе, и они все такие новые и непривычные, что где-то