Тайны Парижа. Том 1 - Понсон дю Террайль

Сердце Марты, и без того уже удрученное, сжалось еще сильнее, когда она вошла в это холодное и печальное жилище, построенное первыми нормандскими баронами, — гнездо, свитое морскими воронами на вершине скалы, — обширные залы которого были убраны мебелью прошлых веков, с мрачными и от времени полинявшими обоями и строгими и почерневшими фамильными портретами, с темными звучащими страшным эхом коридорами, витыми лестницами со стершимися от ходьбы нескольких поколений ступеньками.

Печаль и глубокое безмолвие царили повсюду…

В противоположность прекрасным ландшафтам, громадным лесам и журчащим ручейкам — кругом были унылые и без всякой растительности деревни. Марта, которой еще недавно жизнь улыбалась, как весеннее утро, почувствовала сразу холод в душе, лишь только она приехала в Рювиньи.

Генералу было лет сорок пять, но он был еще так свеж и полон сил, что на вид ему едва можно было дать тридцать пять; у него была изящная фигура и элегантные манеры. Но лагерная жизнь казалась единственно возможной для г. де Рювиньи.

Выйдя в запас всего полгода назад, по своему личному желанию, чтобы иметь время жениться, генерал снова принялся усиленно хлопотать, несколько дней спустя по приезде в Рювиньи, о новом назначении в Африку, не заботясь о том, что покидает после такого короткого медового месяца свою молодую жену.

Генерал де Рювиньи женился потому, что, по его дворянским принципам, он обязан был продолжить свой род; затем ему показалось, что в его жизни чего-то не хватает и что это что-то — женщина; но, кроме этого, генерал не видел для себя ни малейшего основания оставаться во Франции. Однако он любил Марту; ослепительная красота молодой женщины, ее прелесть и грусть, причину которой он никоим образом не мог заподозрить, произвели на него глубокое впечатление, и если бы случай заставил его вести жизнь частного человека, то он счел бы себя самым счастливым человеком в мире. По приезде в Рювиньи, куда он вернулся после пятилетнего отсутствия, генерал счел своею обязанностью привести в порядок свои денежные дела, возобновить контракты с фермерами и сделать необходимые поправки в замке, некоторые корпуса которого грозили обрушиться. Покончив с этими хлопотами, он оставил Марту в Рювиньи и поехал в Париж, чтобы повидаться там с военным министром.

Оставшись одна в мрачном замке, молодая баронесса поняла, какую великую жертву она принесла ради отца, выйдя замуж за барона. — Среди этой суровой природы, под сумрачным и холодным небом, в мрачном жилище, где ее преследовала тень Гектора, павшего на поле битвы, Марта чувствовала, что ее жизнь погублена навсегда, и через несколько дней у нее явилась страшная тоска по родине, которая овладевает изгнанниками, оторванными от всего, что им дорого. Окруженная молчаливыми слугами, не способными понять тоску ее одиночества, лишенная общества деревенских соседей, которые могли бы помочь молодой женщине перенести однообразие жизни в замке, Марта проводила целые дни после отъезда генерала на террасе замка, выходившей на море. Маленькая винтовая лестница вела с этой террасы к подножию утеса, соединявшемуся с песчаным берегом крутой тропинкой, высеченной в граните. Таможня поместила в этом уединенном месте своего стражника, все время зорко наблюдавшего и как бы висевшего между небом и землей.

Молодая баронесса, находившая удовольствие в созерцании вод океана и его движущейся панорамы, помимо своего желания заинтересовалась этим человеком, которого цивилизация обратила в пария и которого Марта весь день видела неподвижным на утесе, внимательно следившим за каждой лодкой, проходившей мимо него и желавшей причалить к берегу. Лестница, которая вела с террасы к таможенному посту, была выстроена двадцать лет назад для удобства обитателей замка, спускавшихся по ней к морю во время отлива, за водой или для ловли омаров. Иногда и Марта спускалась по ней и беседовала со стражником с наивным любопытством ребенка. Это было ее единственное развлечение.

У стражника был помощник, с которым он сменялся после двадцатичетырехчасового дежурства. Первый был отцом семейства и принужден был на свое скудное жалованье кормить жену и троих малюток. Баронесса, узнав о его положении, однажды вечером сунула ему в руку две золотые монеты, послала одежду его полураздетым детям и просила передать жене, чтобы она в случае нужды приходила в замок и обращалась к ней. Стражник чувствовал почтение к молодой женщине и был самым счастливым человеком, когда она спускалась к нему и разговаривала с ним. Он угадывал своим честным простым сердцем затаенное горе молодой женщины и часто спрашивал себя, каким бы образом он мог помочь ее тайному горю.

Однажды вечером Мартин — так звали стражника — сидел на своем посту, устремив взор на море.

Приближался конец ноября. Нормандское небо было мрачно и холодно; океан отражал в своих водах небо. Западный ветер дул порывисто, вздымая волны. Вдруг стражник вздрогнул. Вдали мелькнул свет на лодке. Это не были, да и не могли быть, рыбаки. И хотя ночь была темна, Мартин все-таки мог различить, что это и не контрабандисты. Все же, повинуясь долгу, он зарядил карабин и, быстро спустившись по тропинке, очутился у моря в тот момент, когда лодка причалила к берегу.

Из нее вышли двое. Один был хорошо знакомый Мартину рыбак, а другой — человек лет тридцати, с лицом, полузакрытым полями широкой шляпы, и закутанный в плащ с ног до головы. Его манера держать себя и закрученные усы обличали в нем военного.

— Кто идет? — спросил стражник.

— Друзья, — отвечал незнакомец и, пристально посмотрев на Мартина, прибавил. — Мы не контрабандисты; осмотрите лодку, если хотите, там ничего нет.

— Я уверен в этом, господин офицер. Незнакомец вздрогнул.

— Вы служили в военной службе? — спросил он.

— Да, господин офицер, я был артиллерийским солдатом.

— Друг мой, — сказал офицер (это был действительно офицер), — если я потребую от вас услуги, которая не идет вразрез с вашими обязанностями, окажете ли вы мне ее? Я офицер, вы угадали.

— Да, если только для этого я не должен покинуть свой пост.

— О, конечно, нет!

— В таком случае, господин офицер, я к вашим услугам. Незнакомец отвел Мартина на несколько шагов и шепотом спросил его:

— Кому принадлежит этот замок, возвышающийся на вершине утеса?

— Генералу, барону де Рювиньи.

— Он дома?

— Нет, генерал в Париже.

— А… баронесса? — спросил офицер с дрожью в голосе.

— Баронесса в Рювиньи.

— Вы знаете ее?

— Знаю ли я ее? — пробормотал стражник. — Ах, бедная, дорогая госпожа, она благодетельствует моим детям.

— Ну, — продолжал офицер, — так окажи услугу мне и ей.