Жестокость - Барри Мартин

— Впечатляет, не правда ли? — спросил хозяин кабинета, явно наслаждаясь видом вконец ошеломленного Тридуэлла.

— Впечатляет? — хрипло квакнул гость. — Бог ты мой, да я в жизни не видел ничего подобного. Ведь такая обстановка потянет не меньше, чем на десяток миллионов!

— А почему бы нет? Подобно Франкенштейну мы день и ночь трудимся над тем, чтобы продолжительность жизни наших граждан превосходила самые дерзкие помыслы и фантазии. В настоящий момент в этой стране живут четырнадцать миллионов человек, возраст которых превышает шестьдесят пять лет. Через двадцать лет их число перевалит через отметку в двадцать один миллион, о дальнейшем мы пока и не мечтаем!

Но при этом нас постоянно бодрит светлая мысль о том, что каждый из этих стариков окружен массой молодых потенциальных доноров нашего общества. Наше собственное благосостояние и могущество в прямой зависимости от силы этой приливной волны.

Тридуэлл почувствовал, как его самого захлестывает волна — волна ледяного ужаса. — Так все это, оказывается, правда?

— Простите?

— Ну тот самый «метод Блессингтона», о котором вы так много рассказывали, — диковатым голосом проговорил Тридуэлл. — Ваша идея упорядочить нормальный ход вещей путем избавления от стариков!

— Именно! — воскликнул Бунс. — Совершенно верно сказано. — Пожалуй, даже сам Джей. Джи. Блессингтон не смог бы сказать лучше. Как же ловко вы манипулируете словами, мистер Тридуэлл. Лично я всегда восхищался людьми, способными ухватить самую суть, не вдаваясь при этом в сентиментальную риторику.

— Но ведь не можете же вы заниматься подобными вещами совершенно безнаказанно! — проговорил ошеломленный Тридуэлл. — Или вы в самом деле считаете, что вам все это сойдет с рук?

Бунс описал рукой полукруг, словно призывая в свидетели всю громаду здания, в котором они находились. — А разве это не достаточное подтверждение процветания нашего общества?

— А все те люди, что роятся здесь во множестве, они хотя бы догадываются о том, чем им приходится заниматься?

— Как и любой другой хорошо вышколенный персонал, мистер Тридуэлл, — с укором произнес Бунс, — они знают лишь то, что им полагается знать, не более того. То, что является предметом нашего с вами разговора, становится достоянием лишь самого верхнего эшелона членов нашей организации.

Тридуэлл как-то сгорбился, плечи его поникли. — Но это же невозможно, — слабым голосом произнес он. — Этого просто не может быть…

— Да полно вам, — проговорил Бунс, впрочем, отнюдь не жестким тоном. — Что это вы так разволновались, мистер Тридуэлл? Догадываюсь, вас сейчас беспокоит то, что Джей. Джи. Блессингтон в свое время называл «фактором безопасности». Однако постарайтесь взглянуть на это под таким углом зрения: не является ли вполне естественным тот факт, что старики умирают? Так вот, наше общество гарантирует своим клиентам, что смерть этих людей будет носить самый что ни на есть естественный характер. Проверки проводятся крайне редко и, смею вас уверить, не было еще ни одного случая, когда они создали бы нам хоть какие-то осложнения.

Более того, вы еще больше поразились бы, доведись вам познакомиться со списком наших доноров. У нас в буквальном смысле нет отбоя от видных политиков и тех, кого принято называть воротилами в мире финансов. Поверьте мне на слово, мистер Тридуэлл, каждый из них мог бы дать самую лестную характеристику эффективности нашей деятельности. Помимо того, не забывайте, что столь влиятельные люди делают Геронтологическое общество поистине неуязвимым, с какой бы стороны на него ни вздумали напасть. А это, в свою очередь, позволяет нам гарантировать полную безопасность и анонимность каждого нашего клиента, включая и вас, если вы все же решитесь доверить нам свою проблему.

— Но у меня нет на это права, — в отчаянии запротестовал Тридуэлл. — Даже если бы я захотел, кто я такой, в конце концов, чтобы таким способом решать подобные проблемы?

— Ага, — Бунс всем телом подался вперед, — но вам все же хотелось бы решить ее?

— Но только, повторяю, не таким способом.

— А вы можете предложить другой?

Тридуэлл молчал.

— Ну вот видите, — удовлетворенно проговорил Бунс. — Геронтологическое общество предлагает вам единственный практический ответ на ваш вопрос. Так что же, мистер Тридуэлл, вы продолжаете отвергать наше предложение?

— И все же я не согласен, — упрямо проговорил Тридуэлл. — Неправильно все это.

— Вы в этом уверены?

— Разумеется, уверен! Вы что, в самом деле пытаетесь убедить меня в том, что ходить по улицам и убивать людей только лишь потому, что они старые, — это правильно и вполне нормально?

— Именно это я и пытаюсь вам доказать, мистер Тридуэлл, и хочу, чтобы вы с такой же точки зрения взглянули на положение вещей. Мы живем в мире прогресса, в мире производителей и потребителей, в котором каждый делает все от него зависящее ради увеличения общественного достояния. Старики же не являются ни производителями, ни потребителями, и, следовательно, представляют собой барьер на пути прогресса.

Если мы позволим себе небольшой экскурс в покрытую сентиментальной дымкой историю дня вчерашнего, то обнаружим, что действительно некогда эти люди выполняли определенную общественную функцию. В то время, пока молодые были заняты работой в поле, старики вели домашнее хозяйство. Но сегодня даже эта их миссия отмерла. В наше время существуют сотни агрегатов по ведению домашних дел, гораздо более совершенных и к тому же достаточно дешевых. Вы же не станете с этим спорить?

— Ну я не знаю… — угрюмо промямлил Тридуэлл. — по-вашему получается, что люди — это какие-то машины, и в этом я с вами абсолютно несогласен.

— Боже Праведный! — воскликнул Бунс. — Да неужели вы станете настаивать на том, что они представляют из себя нечто иное? Конечно же, мистер Тридуэлл, мы — всего лишь машины, все мы! Бесподобные, восхитительные, но все же машины. Вы только посмотрите на окружающий вас мир. Это же громадный механизм, сложенный из взаимозаменяемых деталей, каждая из которых стремится производить и потреблять, производить и потреблять — и так до своего полного износа. Можно ли позволить, чтобы изношенная деталь продолжала оставаться на своем прежнем месте? Нет, конечно! Ее следует немедленно заменить, чтобы работа всего механизма не теряла своей прежней эффективности. Объектом нашей заботы является весь механизм, а не каждая его отдельная часть. Неужели вам это непонятно?

— Я не знаю, — все так же неуверенно повторил Тридуэлл. — Об этом я как-то не задумывался. Трудно так сразу взять и примириться с подобным.

— Я вас понимаю, мистер Тридуэлл, однако «метод Блессингтона» как раз и предусматривает то обстоятельство, что спонсор полностью оценивает всю важность взноса, который он делает, причем важность не только для себя самого, но и для всего социального организма. Внося залог в пользу Геронтологического общества, человек совершает едва ли не самый благородный акт в своей жизни.

— Залог? — переспросил Тридуэлл. — Какой залог?

Бунс вынул из ящика стола отпечатанный типографским способом бланк и аккуратно положил его перед Тридуэллом. Прочитав его, тот резко выпрямился в кресле.

— Позвольте, здесь написано, что в течение месяца, считая с сегодняшнего дня, я обязуюсь уплатить вам две тысячи долларов. Вы ничего не говорили мне об этих деньгах!

— Но у нас пока и не возникало потребности ставить подобные вопросы, — возразил Бунс. — Однако после соответствующей проверки комиссия общества пришла к заключению, что вы вполне в состоянии без ущерба для своего благополучия уплатить означенную сумму.

— Что вы имеете в виду под «ущербом для моего благополучия»? — чуть оскорбленным тоном переспросил Тридуэлл. — Две тысячи долларов всегда были немалой суммой, вне зависимости от того, к какому выводу пришла эта самая ваша комиссия.

Бунс пожал плечами. — Размер каждого залога устанавливается с учетом реальной платежеспособности конкретного клиента, мистер Тридуэлл. Не забывайте, что та сумма, которая кажется значительной для вас, для других спонсоров, с которыми нам приходится иметь дело, сущий пустяк.

— И что я получу взамен?

— В течение одного месяца после подписания необходимых документов вопрос с вашим тестем будет решен. После этого вы внесете в фонд общества всю означенную сумму в полном объеме. Ваше имя будет внесено в список наших спонсоров. Вот, пожалуй, и все.

— Что-то мне не нравится эта идея с внесением моего имени в какие-то списки.

— Я и это понимаю, — кивнул Бунс, — но позволю вам напомнить, что взнос в фонд любой благотворительной организации, в том числе и Геронтологического общества, освобождается от налогов.

Пальцы Тридуэлла непроизвольно скользили по кромке типографского бланка. — А можно спросить, просто так, как говорится, из любопытства, что будет, если кто-то подпишет подобное заявление, а потом откажется платить? Ведь вы же понимаете, что в суд с подобным документом не обратишься, не так ли?