Венец безбрачия - Дарья Кузнецова

А ещё у него были жёлтые глаза. Безжалостные внимательные глаза хищника, даром что зрачки были круглые, человеческие.

— Спасибо, — невозмутимо отозвался Тан. Его‑то внешний вид собеседника и его рабынь не впечатлили совершенно; надо думать, и не такого насмотрелся, а при подобной мизерной численности они должны знать друг друга как облупленных.

— И как же зовут эту экзотическую красавицу? — с улыбкой Чеширского кота проговорил смуглый, продолжая раздевать меня взглядом. Язык у меня ещё минуту назад благополучно примёрз к горлу, так что ответить бы я не смогла, даже если бы захотела. Но хотела я одного: спрятаться за стоящего рядом мужчину. Никогда не считала себя трусихой, да и не была ей, но этот страх был сильнее — инстинктивный, поднимающийся откуда‑то из глубин подсознания.

— Можешь звать её Ирьяри, — ответил за меня Сартанар.

— Как грубо, — ухмыльнулся второй демон, раздражённо хлестнув свою рабыню хвостом. Та даже не вздрогнула, хотя получилось звонко и, наверное, больно. Я вцепилась в локоть Тана так, что побелели пальцы, и наверняка добавила к следам от ногтей на его спине и укусу на плече несколько синяков, но демон даже бровью не повёл. — Одолжи мне её на пару дней, поиграть?

— Поосторожнее, Арвинар, ты говоришь не о рабыне, но о полноценной кьяри, — всё тем же спокойным тоном одёрнул его Тан.

Мне категорически не понравилось, каким азартом полыхнули в этот момент жёлтые глаза, и я на мгновение почувствовала себя полуразмороженным куском мяса в микроволновке: внутри лёд, снаружи — жар. Наверное, Сартанар почувствовал, что ещё немного, и я либо сломаю ему от усердия руку, либо не выдержу и попытаюсь спрятаться у него под мышкой. Или, хуже того, предприму попытку спастись бегством. Легко освободив свой локоть из захвата, он приобнял меня одной рукой за талию. Без чувственного подтекста, но зато с отчётливой властностью, уверенно и спокойно. Не заявляя права, но демонстрируя их подтверждение. Я уронила руки вдоль туловища, совершенно обессилев и не зная, куда их деть.

— Тем лучше, Сартарм. У кьяри есть свобода воли; так, может, она предпочтёт тебе меня? — продолжая сверлить меня взглядом, проговорил Арвинар. Очень захотелось отчаянно замотать головой и как можно категоричнее оспорить это утверждение, но я опять не сумела пошевелиться. Зато отчётливо поняла: ещё немного в этой компании, и меня начнёт колотить от ужаса.

— Не думаю, — спокойно возразил Сартанар.

— Так, может, она сама об этом скажет? — вкрадчиво предложил Арвинар. Я бы, конечно, сказала всё, что о нём думаю, но к моему счастью разговор вёл блондин. И вёл его уверенно, спокойно, без малейших сомнений.

— Ей не разрешено подавать голос без моего на то распоряжения. Как видишь, она тщательно соблюдает это условие, всем своим видом давая понять, что её полностью устраивает нынешнее положение. Да, кьяри? — ласково, как у больного ребёнка, уточнил он. Разжать зубы я не смогла, поэтому просто кивнула. На всякий случай несколько раз, вызвав тем самым чуть ироничную усмешку Тана и хмурую складку между бровей его собеседника. — Прости, я бы с радостью с тобой пообщался, но, к сожалению, есть дело, — он неопределённо повёл рукой.

— Надеюсь, ещё увидимся, — со смешком ответил Арвинар. Причём появилось стойкое ощущение, что ответил он именно мне.

Мы двинулись дальше по брусчатке в сторону озера, но я всё равно спиной ощущала жадный взгляд жёлтых глаз. Несколько шагов я проделала машинально, исключительно благодаря руке Сартанара на талии, а потом меня наконец‑то начало отпускать. Сердце бешено заколотилось в горле, — аритмично, нервно, — в груди застрял ком, мешающий дышать, к горлу подкатила тошнота, а конечности сделались ватными. Ноги задрожали, норовя вот — вот подогнуться. Мысли в голове хаотично заметались как мухи в банке, сталкиваясь и ударяясь о стенки.

— Вот именно за это я и люблю людей, — спокойно проговорил Тан, продолжая с той же скоростью вести меня вперёд.

— За что? — отчего‑то враз осипшим голосом спросила я, зябко обхватывая себя руками за плечи.

— За мудрое сердце, — отозвался он. — Увы, не у всех, но у прочих видов подобный парадокс случается только в порядке исключения.

— Что ты имеешь в виду? — откашлявшись, уже почти нормально спросила я, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы унять взбесившийся пульс.

— Другая бы растеклась лужей у его ног, а тебя парализовало от ужаса, — охотно пояснил демон. В этот момент мы подошли к пирсу, мужчина спрыгнул на странный полупрозрачный плот без руля и ветрил, аккуратно поставил меня рядом и легонько топнул пяткой. Конструкция, похожая на толстую стеклянную плиту, мягко тронулась в сторону дворца; видимо, тот в самом деле находился на острове. После пережитого отсутствие перил на этом пароме совершенно меня не беспокоило.

— Хочешь сказать, остальные махом в него влюбляются? — потрясённо проговорила я.

— Не назвал бы это любовью, — усмехнулся демон. — Вожделение. Да. Собственно, так и переводится его имя на имперский. Но я предполагал у тебя именно такую реакцию, и рад, что не ошибся.

— А если бы ошибся? — вновь севшим голосом уточнила я, вспомнив мёртвые лица рабынь и представив себя в их компании — в таком же наряде и с таким же пустым взглядом. Перед глазами заплясали чёрные мушки подступающей дурноты.

— О, не волнуйся, я всё контролировал, — отмахнулся он, покрепче прижимая меня к себе. Видимо, чтобы если начала падать в обморок, не свалилась с плота. — Если бы реакция последовала иная, я бы просто активировал защиту.

— А сразу нельзя было её активировать?! — прошипела я.

— Тогда я бы не узнал о справедливости собственных предположений. Мне было любопытно, — спокойно сообщил он, а я испытала жгучее желание если не свернуть ему шею, то по меньшей мере выкинуть за борт. Правда, тут же вспомнились жадные жёлтые глаза другого демона, и желание это поспешно сдулось. Случись что‑нибудь с этим естествоиспытателем, и останусь я одна против всех этих монстров, и нет никаких гарантий, что Арвинар — это самое худшее, что можно здесь встретить.

— Утешь меня и скажи, что он не является одним из претендентов на пост Наместника.

— Нет, разумеется, — фыркнул Тан. — Не тот склад характера, ему это не интересно и чудовищно скучно.

— Я даже боюсь спрашивать, что же ему не кажется скучным.

— Арвинар жесток, — спокойно отозвался Сартанар. — Он любит мешать боль и удовольствие. Чужую боль и своё удовольствие. Сейчас он предпочитает ту боль, которая не оставляет следов на теле, но калечит душу. Впрочем, не знаю, как ему век за веком может нравиться одно и то же; Арвинар не отличается богатством фантазии, — с насмешливым снисхождением пожал плечами демон, а меня передёрнуло от омерзения. Причём не столько в отношении самого брюнета, сколько в отношении этого снисходительно — насмешливого спокойствия моего спутника. Он действительно искренне сочувствовал своему сородичу в связи с ограниченностью фантазии того в вопросе пыток.