Первая любовь - Анна Тарасова

Глава 11

Исповедь врага

Сцена, которую они застали на кухне, очень напоминала кадр из старого ковбойского фильма. При других обстоятельствах Татьяна, наверное, рассмеялась бы. Кирилл Сергеев сидел на стуле со связанными за спиной руками. Один глаз заплыл, из разбитой губы сочилась кровь. Долгов младший, под два метра ростом, лучший форвард местной команды, грозно возвышался над пленником, скорее всего втайне надеясь, что тот окажет сопротивление. Его отец Владимир, не уступающий сыну крепким сложением, свободно облокотился на стойку, перекинув ружье через руку. В отличие от сына он выглядел расслабленным, однако его облик свидетельствовал, что пресловутый господин Сергеев сильно просчитается, если попытается сделать хоть одно неверное движение. А тот, насколько судила девушка по непродолжительному, но памятному знакомству, мог быть кем угодно, но отнюдь не дураком.

Хозяин тут же увел девушку наверх, приказал отлежаться в горячей ванне и надеть сухую одежду.

— Как вы собираетесь с ним поступить? поинтересовалась Таня.

— Сначала он ответит нам на некоторые вопросы, — жестко сказал Андрей. — К твоему приходу я приготовлю горячий напиток, тебе необходимо прогреться… Да в чем дело? — спросил он обеспокоенно, услышав, как девушка охнула в отчаянии.

— Мой суп! — простонала она. — Он, видимо, убежал, и кастрюля сгорела.

— Я не почувствовал запаха горелого, — заверил ее майор. — Не переживай, кто-нибудь из Долговых наверное выключил горелку.

Татьяна стянула с себя мокрую одежду и бросила в ванну. Затем, дрожа от холода, вымылась чуть теплой водой и энергично растерлась полотенцем, отчаянно пытаясь разогнать кровь в покрытом синяками и ссадинами теле.

Затем, надев черные трикотажные брюки, — все, что нашлось в чемодане, — она обнаружила, что не осталось ни одного сухого свитера. На спинке стула она заметила джемпер Андрея, толстой вязки, цвета хаки. Натягивая его, девушка с наслаждением вдохнула запах здорового мужского тела. Она ловко закатала длинные рукава и, представив себя со стороны в свитере мужчины, который намного выше ее, философски решила, что вряд ли выглядит соблазнительно. Вздохнув, надела носки, наспех причесала растрепанные волосы и немного подкрасила глаза и губы. Урод Сергеев не должен думать, что напугал ее до смерти. Даже если это правда.

Спускаясь по лестнице, она услышала легкое гудение и поняла, что подключили электричество, и шумит холодильник. Видимо, приходил настоящий мастер. Татьяна вошла на кухню и замерла, пораженная. Соседи отправились домой, а Кирилл по-прежнему сидел на стуле, но его руки освободили.

При виде девушки Сергеев поспешно поднялся. Таня отступила, бросив на Андрея взгляд, полный ужаса. Он подошел и взял ее за руку.

— Не бойся, Танюша, он больше не тронет тебя, обещаю.

— Татьяна, клянусь, я не собирался причинить Вам вред, — заверил недавний похититель, густо покраснев.

— Тогда почему Вы угрожали мне ножом? — накинулась девушка, охваченная вспышкой гнева. Отбросив руку Андрея, она наступала на Кирилла, готовая выцарапать ему глаза. — Я очень надеюсь, что Вас посадят за решетку, вот где ваше место! Травили собаку, угрожали ребенку!

— Послушай, — Андрей вновь взял Таню за руку, — остынь…

— Остынь⁈ — взорвалась она, резко повернувшись к нему. — Этот… этот больной маньяк угрожает нам, похищает меня, а ты говоришь остынь⁉ А я-то думала, что ты готов убить его!!!

— И ты права, — согласился мужчина. Он усадил девушку на стул и протянул кружку кофе.

— Выпей-ка!

Она бросила на Николаева негодующий взгляд, затем посмотрела на пленника. Тот сильно изменился за последние полчаса. Она не узнавала недавнего фанатика, тащившего ее по краю обрыва. Сергеев сник и даже казался меньше ростом.

— И почему же ты передумал?

— Вы вправе так поступить со мной, — опустил голову Сергеев. — Простите меня, Татьяна. Я очень сожалею о своем поступке. Когда Вы упали с обрыва, я чуть с ума не сошел! Был готов наложить на себя руки!

— И что же вас остановило? — презрительно бросила девушка.

— Ваш сосед, этот громила, налетел на меня сзади, — пристыженно объяснил Кирилл. — Я не ожидал нападения. А следом навалился Андрей и чуть не вышиб из меня душу. Я уже чувствовал, что одной ногой стою на том свете.

— Если бы Мишка не выстрелил, так бы и было… — признался Андрей.

— А как же я? Я не сомневалась, что кто-то идет по моему следу, а вы, значит, забавлялись военными играми и даже не вспомнили обо мне!

— Ты не права. В отличие от Кирилла я прекрасно знал, что тебе известна каждая кочка на склоне.

— Однако я могла сломать себе шею, — возразила девушка и невольно поморщилась от боли. — В любом случае у меня кругом синяки, удивительно, что целы руки и ноги.

— Я дам тебе мазь, — предложил Андрей.

— Не надо! — Татьяна буквально пригвоздила господина Сергеева взглядом потемневших от гнева голубых глаз. — Вы терроризировали меня по телефону, обрубили электричество, затем, угрожая ножом, похитили меня. Я требую объяснений!

— Испанцы говорят, месть — это блюдо, которое подают в холодном виде, — заметил хозяин. — Кирилл только что убедился, что к такому блюду лучше не притрагиваться.

— Очень образно и непонятно, — едко отреагировала девушка.

Капитан Сергеев с измученным видом положил трясущуюся руку на спинку стула.

— Татьяна, клянусь, я не причинил бы Вам вреда. Я только хотел…

— Использовать меня в качестве приманки! — резко оборвала его она. — И вы жалеете, что это сорвалось, не правда ли?

— Сядь, Кир, — приказал пленнику Андрей. — Пока я готовлю кофе, можешь рассказывать, думаю, за тобой должок на объяснения.

Сергеев сел напротив Татьяны. Его светлые глаза, еще недавно такие холодные, были полны раскаяния.

— Я вышел в отставку одновременно с Андреем. Только в отличие от его жены, моя супруга не представляла себе жизни без армии. И как только я стал гражданским лицом, она меня кинула.

— Кажется, вы, военные, не слишком-то рассчитываете на своих жен, — грубо перебила его Таня, по-прежнему возмущенная тем, что хозяин, очевидно, не намерен вызывать полицию. — Выражаю глубокое сочувствие по поводу непоправимой потери, — добавила она и позлорадствовала, увидев, что капитан поморщился, — и, тем не менее,