Семь дней до Апокалипсиса (СИ) - Чайка Дмитрий

— В Мордор! К оркам и гоблинам! — сказал ей радостный Лёха. Теперь-то ему все стало ясно.

— Не угадал! — заявила старушка. — В Мордоре он будет тем же самым заниматься, что и на земле, кровопийца проклятый. Его в хоббита превращают, и отправляют в Шир капусту выращивать.

— И что, это наказание? — искренне удивился Лёха. — Я же в кино видел, там вполне неплохо.

— Ну, конечно, наказание, — изумилась в ответ бабка. — Ты живешь с жутком захолустье, где столетиями ни хрена не происходит. Телевизора нет, интернета нет, газет нет. И вообще, новостей как явления природы тоже нет. Там нет даже тех, кто вообще знает, что такое новости. Представил? Ты общаешься с недалекими жизнерадостными кретинами. Все бабы вокруг — с огромными волосатыми ногами, а окружающие разговаривают только об урожае кабачков и брюквы. И тут ты понимаешь, что застрял в этом чудесном месте на сто лет.

— Да, — ответил Лёха. — Так ведь от тоски и повеситься можно.

— А они и вешаются, — уверила его Клавдия Егоровна. — Да только просыпаются утром и видят, что им за попытку побега еще десять лет к сроку добавили. Правда, смешно?

И старушка препротивнейше захихикала.

— Обхохочешься просто, — ледяным тоном сказал Лёха. — Проясните роль сектантов-родноверов в этой краже.

— Не докажешь ничего! — выставила ему шиш бабка. Я с самим Генрихом Падвой работаю, он тебя размажет.

— Врешь! — уверенно заявил Лёха. — У тебя таких денег быть не может.

По долгу службы майору Петрову приходилось быть в курсе расценок адвокатских бюро Москвы. Эта была самой дорогой. Обладателя двадцати семи тысяч царских рублей золотом туда даже на порог не пустили бы. Они с голодранцами не работают.

— Вру! — опустила плечи Клавдия Егоровна. — Нет у меня таких денег. Ну, хоть попыталась. У меня общий адвокат с одним заслуженным артистом-алкоголиком, который пьяный за рулем ездит и людей давит. Если дело до суда дойдет, то не меньше восьми лет впаяют, и это если еще повезет.

— А зачем ты с ним тогда работаешь? — удивился Лёха.

— Красивый, зараза, — вздохнула Клавдия Егоровна. — Всегда черненьких любила.

— Ну что, сама расскажешь, или мне снова высокое начальство всуе помянуть?

— Сама, — пригорюнилась Клавдия Егоровна. — Иду я, значит, по Сухаревскому рынку, и вижу тот жезл. Барыга какие-то смешные деньги за него хотел, я и торговалась-то из вредности больше. Двадцать кило золота за такую штуковину — это же просто бесплатно. Сиганула я в Мордор, ну и сговорилась там по-быстрому. Три конца сделала на этом жезле, а честно заработанное на отдых вот трачу. Отсюда хочу в Кисловодск поехать. Здоровье, чай, не железное.

— Кому продала? — взял ее Лёха в оборот.

— Энтам сначала хотела продать, но эта ходячая лесопилка очень жадная оказалась. Пришлось аж в Барад-Дур переться, на тамошнем городском рынке я его и пристроила.

— Барад-Дур, это столица Мордора, что ли? — Лёха судорожно вспоминал давным-давно виденный фильм. Что-то там про эльфов, гномов и хоббитов. Они воевали со злыми орками и куда-то несли кольцо с непонятными буквами внутри.

— Она самая, служивый, — подтвердила бабка. — Туда в основном работники ЖКХ, пенсионного фонда и паспортного стола попадают. Из них орки просто замечательные получаются. Они, можно сказать, только там и раскрываются по-настоящему. При жизни им уголовный кодекс мешает.

— Вот оно что, — задумчиво протянул Лёха, вспоминая получение загранпаспорта в конце нулевых. — И ведь почти не маскируются, гады. А я ведь догадывался, что там что-то нечисто. Так что там с долбославами?

— Это один из них жезл спёр, — призналась старушка, — да потом не удержался, и в «Каторге» на кон поставил. Ну, его и приняли там по полной программе.

— А вы откуда знаете? — спросил удивленный Лёха.

— Да я за соседним столом сидела, — призналась бабка. — Так, иногда катаю по маленькой. Нельзя что ли? В Российской Империи азартные игры были разрешены. Где еще заслуженной пенсионерке по-настоящему можно отдохнуть душой и телом? В трактире «Каторга», в Геленджике и в вагоне поезда, где ни одной бабы нет, и дембеля с вахтовиками неделю с Дальнего Востока едут. Больше и негде. Раньше я раз в год паспорт теряла, и полгода потом по очередям толкалась. Ох, и наслушаешься ругани! Аж вспомнить приятно. А если день удачный был, то и до мордобоя дело доходило. А как эти госуслуги проклятые ввели, так хоть волком вой.

— Сочувствую, — поддержал ее Лёха. — Так кому продали жезл?

— Я его не знаю, торгует в лавке на рынке. Показать могу, но издали, — на лице бабки было выражение ужаса.

— Почему издали?

— Да очень страшный тип, — призналась бабка. — Я с ним второй раз встречаться не хочу. В него вселили душу врачихи из Абаканского ВТЭКа.

— И что? — удивился Лёха.

— А то! — пояснила Клавдия Егоровна. — Ты представляешь, что это за существо, если оно при жизни одноногих инвалидов заставляло каждый год медкомиссию проходить? А то, говорила, вдруг нога отрастет, а я вам пожизненно вторую группу дам.

— Чудовище! — содрогнулся Лёха.

— А я и говорю, страшно до ужаса, — подтвердила старуха. — Она там теперь в истинном обличии пребывает. Я потом две ночи заснуть не могла.

— Ну, пошли, что ли? — протянул руку майор Петров. — Показать все равно придется.

— Пошли, — обреченно взяла его за руку Клавдия Егоровна. — Смерти ты мой хочешь, майор!

И они оказались в месте, которое совсем не было похоже на Геленджик 79-го.

Глава 9

— Смотри, куда прёшь, мясо! — заорало вдруг на Лёху какое-то непонятное существо с омерзительной зеленой мордой, с которой на него смотрели разноцветные гноящиеся глаза.

Орк, видимо, подумал майор, который никуда и не думал переть, а просто стоял и оглядывался вокруг. Черное низкое небо, укутанное мрачными облаками, из которых били молнии, казалось, давило на окружающую Лёху степь. Все вокруг было каким-то серым и блеклым, и даже растительность была на редкость болезненной и чахлой, не желая цвести под солнцем, которое не выходило из-за туч никогда. Единичные кустики жухлой травы покрывали унылую равнину, которая окружала Барад-Дур, столицу Мордора. На горизонте были видны пики непроходимых гор, что окружали эту неприветливую страну с трех сторон. В воздухе летали хлопья пепла, источником которого совершенно явно был вулкан, который, словно по привычке, лениво выплевывал очередную порцию огня и лавы. Это было самое унылое место, что Лёха видел в своей жизни, за исключением, может быть, Воркуты. Этот город был вне конкуренции даже здесь.

Впереди виднелись чудовищные по высоте стены столицы, в воротах которой толпился народ разнообразного вида и размера. Каменные горгульи на стенах, которые, как Лёхе вначале подумалось, служили украшением, таковым не были. Они вертели головами и внимательно следили за порядком, периодически плотоядно облизываясь. Люди, орки, гоблины и тролли, все они шли на местный базар, равному которому в Средиземье не было. Неслыханная мягкость законов, а точнее, почти полное их отсутствие, привели местную торговлю в цветущее состояние. Ведь Мордор был довольно бедной страной, где даже еду можно было выращивать лишь на самом юге, и то в небольших количествах. Регулярные войны немного решали проблему, уменьшая количество населения и пополняя казну добычей, но торговля во всех ее проявлениях была стержнем местной жизни, ее основой. Мордор был оффшорной юрисдикцией, куда стекались капиталы из всех закутков Загробного Мира. Все это Клавдия Егоровна рассказывала майору, пока они шли к городу.

Лёха едва отпрыгнул, когда на то место, где он только что шел, шлёпнула стопа гигантского тролля.

— Не зевай, служивый! — Клавдия Егоровна была тут, как рыба в воде. — Он видит плохо, стопчет на раз. Это же тролль, тупая злобная скотина. Вымирающий вид, между прочим.

— Почему вымирающий? — спросил Лёха, с интересом разглядывая чудовищную тварь, которая шагала впереди.