Княжич, князь - Глеб Корин

смог — ускользнул-таки поганец, просто как сквозь землю провалился.

— Не казни себя, сыне. Скорее всего, то такой же раб чужой воли был, как и мастер Витигост. О подобных сказано: «не ведают, что творят». Он мог и вовсе не знать, какого рода зелье передает. Но о последнем мы лучше отца Паисия расспросим.

— Разберусь, отче, — сумрачно отозвался подошедший тем временем лекарь. Он взял с поставца кувшинчик и осторожно поводил им перед своим длинным тонким носом:

— Не пахнет ничем — похоже на сандарак. Точнее смогу сказать, когда исследую. Послушникам своим да сидельцам отныне лекарства буду передавать запечатанными печатью моею. Я и ранее не позволял им принимать что-либо от сторонних посланцев, теперь же воспрещу строжайше.

— Решение разумное, отец Паисий. Да только боюсь, что в дальнейшем эти неведомые составители снадобий по-иному действовать станут.

— В прочие келии ничего передано не было, отче, — сообщил лекарь. — Лишь князю да десятнику его.

Отец Варнава оборотился к келейнику:

— В палатах настоятельских подготовить одну из гостевых келий. Пребывать при князе неотлучно благословляю брата Иова. И пусть из послушников своих выберет кого-то да приставит к десятнику Залате.

Он перевел взгляд на Кирилла:

— Начинай собираться, княже.

Глава IV

Можно было вытянуть руку и коснуться кончиками пальцев купола неба. А если поднатужиться и еще немного повернуть голову, то становилась видимой та линия, где он смыкался с землей. Оказывается, истиной все-таки являлись древние мифы, а его учители ошибались. Кирилл понял, что ему следовало бы удивиться, но сил для этого не хватало. Видимо, они просто кончились, ибо он достиг края земли.

«А на краю земли кончается и жизнь человечья, — подумалось рассудительно. — Стало быть, если я притронусь к своду небесному, то тут же и умру».

Это неспешно вызревшее умозаключение ему почему-то очень понравилось и немедленно отозвалось разлившимся по всему телу теплым умиротворением.

— Он скоро будет готов, — сказали где-то там, в неведомой выси.

«Конечно, — мысленно согласился Кирилл в ответ. — Ведь я же пока не коснулся небес».

Вокруг него маслянисто заколыхались волны странных вод. Возможно, это была та самая мифическая река Гиносс, которая ведет исток свой от склонов великой Суть-горы в центре мира и омывает собою всю Экумену. Рядом из ниоткуда стали медленно-медленно падать в воду зеленые ягоды шиповника. Брызги от них плавно раскрывались подобно лепесткам цветов.

«Откуда здесь и сейчас шиповник — ведь это будет далеко потом?» — успел составить тяжелую неуклюжую мысль Кирилл.

* * *

— С пробуждением, княже! — стоя к нему обнаженной спиною у окна, произнес брат Иов. Он сделал несколько сложных круговых движений руками — судя по всему, завершая какое-то упражнение — и только тогда обернулся.

— И тебя с добрым утром… — Кирилл помотал головой, словно вытряхивал из нее потускневшие остатки сновидений. Хмуро потянулся.

— Не пожелаешь ли немного побегать со мною? — спросил инок, надевая небеленую полотняную рубаху. — Для пущей бодрости телесной и духовной.

— Нет. Не хочу.

— Значит, побегаешь нехотя.

Он подпоясался грубым шнурком и гостеприимно указал на дверь:

— Милости просим!

С нескрываемой тяготой спустившись по лестнице и сойдя с крыльца, Кирилл подчеркнуто бодро затрусил вниз по улочке.

— До ворот обители — шагом, — осадил его голос сзади. — Сейчас мы не ловим лиходея.

Приостановившись, Кирилл покосился через плечо на непроницаемое лицо брата Иова и решил промолчать.

Справа показался край больничного ягодника. У куста малины брат Лука, внимательно оглядев очередную спелую ягоду, препровождал ее в рот. Тут уже Кирилл не удержался:

— Ангела за трапезой, брате!

Сиделец закашлялся, оборотив на него круглые глаза, и выронил туесок, из которого выкатились две сиротливые недозрелые малинки.

За воротами Иов свернул с дороги в сторону недальнего молодого ельника, перешел с шага на бег. Ноги Кирилла сразу запутались в густых луговых зарослях. Он пристроился было позади инока бежать по притоптанному, но тут же услышал короткое:

— Рядом!

Перед самой границей леска Кирилл, отставая все больше и больше, ревниво прибавил ходу. Из трав они выскочили почти вместе.

— А вот теперь держись прямо за мной. Хотя бы старайся.

Брат Иов нырнул вправо за ближайшую елку. Кирилл устремился за ним. Зеленая колючая лапа наотмашь хлестнула по лицу. Он ругнулся вполголоса и выставил перед собою ладони, пытаясь не отставать. Широкая инокова спина мелькала впереди, делая неожиданные повороты, затем исчезла. Кирилл остановился, пригляделся: слева впереди ветви едва приметно шевелились. Он кинулся в том направлении и вскоре выбежал к маленькой лесной полянке. Посреди нее сидел, скрестив ноги на полянский лад, Иов с закрытыми глазами. Руки его были разведены в стороны.

— Ты все-таки отстал, — заметил он бесстрастно. — Садись напротив. Поближе садись, не бойся.

Кирилл скорчил неопределенную гримасу; присел, тяжело переводя дыхание. Инок, казалось, не дышал вовсе.

— Мне тоже руки разводить?

— Зачем?

— Ну… Ты же меня в неозброе наставлять собираешься. Или нет?

— Нет.

— Это тебе отец Варнава так благословил?

— Нет.

— Как по мне, то в бою добрый меч куда получше всех этих твоих штуковин будет.

— Никакого оружия не похулю.

Кирилл с любопытством заглянул в закрытые глаза брата Иова. Уголки губ слегка раздвинулись в несимметричной улыбке, пошевелив глубокий застарелый шрам:

— Наверное, ждешь, что сейчас я скажу: «Но если в том же бою вдруг безоружен окажешься — что тогда?» Да стану тебе неозброй нахваливать.

— А разве ты не станешь?

— Нет.

— Отчего же?

— Не хочу. Встаём!

Брат Иов разом оказался на ногах и через мгновение исчез в зарослях бересклета на краю полянки. Кирилл бросился вслед за ним, с запозданием осознав, что линия высоких кустов внезапно осталась позади, земля впереди круто ушла вниз, а сам он уже летит по воздуху. Затем чувствительно ударился задом и понесся на нем по склону оврага, сгребая сапогами ворох прошлогодней листвы.

Инок стоял на краю, сложив руки на груди, пока Кирилл на четвереньках взбирался обратно.

— Ты знал, что тут обрыв! — закричал он с обидой.

— Конечно, знал, — подтвердил брат Иов. — А не будь меня с тобою — кого бы стал винить?

Кирилл не нашелся что ответить на это.

За кустами у откоса лежал вывороченный из земли комель старой ели. Верхушка ее терялась в буйной молодой поросли на противоположной стороне оврага. Инок легко вскочил на толстый ствол, кем-то давно и тщательно лишенный ветвей на всем его протяжении:

— Пойдешь за мной? Но не храбрись по-пустому. Не всякий отказ — трусость.

Кирилл подумал, кивнул:

— Пойду.

— Равновесие потеряешь — руками не маши. Раскидывай ноги, падай верхом да ствол обнимай.

— Яицы отобью! — ухмыльнулся