Игра - Марфа Московская

Еще я прикупила кое-какой косметики, а в оружейном магазине на улице Мира мне без вопросов продали пару наручников.

Под конец я навестила парикмахерскую. Молоденькая мастерица лихо уложила мои вихры и через час, глядя на себя в зеркало, я поняла, что редкий мужик устоит от такой неземной красоты…

Дело, конечно, мне предстояло очень рискованное, но в своей прошлой жизни я привыкла рисковать…

Завязывая на шее платок, я с довольной улыбкой разглядывала себя в зеркало напротив – на меня таращилась холеная девица в рыжем ореоле волос. Густая косметика на глазах и ярко накрашенные губы свидетельствовали о свободном нраве их обладательницы. Высокая от природы (а я была крупной кошкой), с тонкой талией, наглой физиономией и джинсах в обтяжку, я не дала бы спокойно пройти мимо ни одному юному натуралисту. Куртка из белого кожзаменителя с рыбьим мехом и лаковая черная сумочка через плечо издали бросались в глаза – не заметить меня было просто невозможно.

Осталась одна деталь – контактные линзы. Нельзя было никому показывать свои ужасные желтые глаза, но линзы стоили слишком дорого и пришлось ограничиться покупкой дешевых очков с затемненными стеклами.

Уже сгустился вечер, когда тачка везла меня обратно в Москву, к одному из самых крутых универсамов столицы. Глаза мои рассеянно наблюдали за внешним миром – дороги приоделись в убогие гирлянды, в витринах призывно мелькали разноцветные огоньки и мишура – город готовился к новому, 1999 году… Скучающее человечество жаждало праздника.

Я развалилась на заднем сиденье, наслаждаясь теплом и прокручивая разные варианты своего плана. Один прокол будет стоить мне свободы и здоровья, а может даже и жизни… Но закаленное улицей сердце не давало разнюниться. К тому же, в случае непредвиденных обстоятельств, у меня был выход – вернуться в четырехногое обличье. Если успею, конечно…

Молоденький шофер всю дорогу молчал, изредка с интересом поглядывая на меня в салонное зеркало. Хорошо, что природа защитила живые существа неумением читать мысли ближнего! Иначе все бы друг друга давно поубивали.

Еще пара поворотов – и старая "Волга" очутилась на заднем дворе громадного магазина. В поздний час там было безлюдно.

Щедро расплатившись с мальчиком, я попросила разрешения посидеть в салоне – мол, жду знакомого, а на таком холоде топтаться во дворе не хочется.

Глядя на мою курточку, водила с пониманием закурил, а я внимательно разглядывала местность, припоминая мельчайшие детали моей прошлой жизни – вот череда мусорных контейнеров, огороженных бетонной скобкой, где так хотелось покопаться в отбросах, распугивая молодых пасюков, все те же тополя у подъездов соседних домов, громадный черный джип директора, который, похоже, уже заканчивает день…

Я нервно передернулась, вспоминая эпизод с джипом. Как минимум, могла остаться без хвоста!

Ничего, отольются скотине кошкины слезки…

С этой мыслью я подняла глаза – на втором этаже, куда выходили окна офисных помещений магазина, отчетливо виднелись лысина и очки. Директор как раз надевал пальто, отдавая какие-то распоряжения женщине, с виду напоминавшую мне завсектором мясного отдела. О, мясной отдел!..

Женщина держала в руках органайзер и что-то быстро писала, кивая охимиченной головой.

Противный старый козел! Бог и я свидетели – не пропускал ни одну юбку!

Я живо представляла, как сальные глазки, прикрытые дымчатыми стеклами дорогих очков, шарят по завсекторше. "Да, Иннокентий Петрович… Хорошо, Иннокентий Петрович…" Похоже, у него сейчас самый сезон – жена каждый год имела обыкновение уезжать на Рождество в Англию, к сыновьям.

Я знала о нем почти все! Знала я и о том, что его жена как две капли воды похожа на меня нынешнюю – высокая, рыжая, те же черты лица, вот только глаза… Но ночью все кошки серы!

Мне неожиданно вспомнилось, как часто зимними вечерами я сидела у норы, сторожа опытную мышь, и каждый раз мое терпение вознаграждалось. "Почему сейчас должно быть иначе?" – вопрошала я себя, пытаясь снять нервное напряжение… Нет, все должно получится! Мне достались в наследство кошачья осторожность, нюх и шестое чувство…

Тем временем свет в окне погас. Пора.

Я с неохотой вылезла из теплого салона. "Волга", урча, медленно выползла со двора, оставив меня наедине со своей судьбой.

Дурацкая белая курточка с искусственным мехом совершенно не грела, но красота, как известно, требует жертв. Нестерпимо захотелось забежать в первый же теплый подъезд и обернуться теплым хвостом… Ох… Я подавила в себе минутную слабость и неторопливым шагом двинулась в сторону служебного входа в магазин.

В этот момент дверь открылась, и личный шофер шефа, оглядев двор и слегка задержав на мне подозрительный взгляд, пошел разогревать машину. Я старательно делала вид, что ищу нужный мне неведомый объект – то вздохну, то пошарю глазами по окнам, то загляну в бумажку в руке. Через несколько минут вышел сам директор. На нем было длинное темно-зеленое пальто, которое делало его вполне цивильным. Еще раз растерянно поглазев на темные недра двора, я бросилась к лысому, размахивая липовой бумажкой, словно увидела в нем свое спасение:

– Извините, пожалуйста! Вы не подскажете, где здесь дом номер шестнадцать дробь три? – мой бархатный голос не мог не привлечь внимания мужчины.

Масляные глазки неторопливо скользнули по мне; красные губы расплылись в вежливой улыбке, обнажив ряд безукоризненных фальшивых зубов. Казалось, на меня смотрела хищная ночная сова – у него не было шеи, а низкий рост, лысая башка и круглые стильные очечки только дополняли сходство… Наверное, он был слегка ошарашен тем, что я похожа на его жену.

– Я вам точно могу сказать… – пропел Сова, сладко улыбаясь, – На этой улице вообще нет такого дома!

– Господи, вот влипла! – честно призналась я, кокетливо поправляя рыжие лохмы. – А я уже тачку отпустила! Это ж надо… – я приготовилась зареветь.

– Готов помочь вам, чем смогу! Давайте, спросим у моего шофера…

– А-а! – я огорченно махнула бумажкой. – Все равно уже опоздала! Уже все уехали… Обидно, весь вечер теперь насмарку…

Сова улыбнулся и скрестил маленькие ручки на животе:

– Ну, я не допущу, чтобы у такой красивой женщины пропал вечер! Как вы посмотрите на то, если я приглашу вас поужинать?

– Меня?.. – я попыталась покраснеть и зябко поежилась – куртка совершенно не грела, – ну, что вы, мне, право, неудобно… Однако при слове "поужинать" у меня непроизвольно навернулась слюна…

Почувствовав мою нерешительность, Сова перешел в наступление:

– Удобно, удобно! Уважьте, голубушка. Мне невыносимо видеть ваше огорченное лицо… И потом, вы же замерзнете! Что ж вы так-то, не по сезону?