Её единственная страсть - Роберта Лэтоу

Перевернувшись на бок, чтобы любоваться красотой своего мужчины, испытывая невыразимую благодарность за то, что он любит такую простую девушку, Дендре поцеловала Гидеона, разбудила его и стала одеваться. Он смотрел, как она натягивает чулок на ногу, потом взял второй из ее руки и старательно натянул на другую. Поцеловал ее в колено и улыбнулся.

В этой улыбке было нечто новое для нее – великодушие, тепло, обещание. С необычайной нежностью он поднял ее с пола и одел. Для Дендре это стало завершающим штрихом. Ее жизнь принадлежала ему.

Глава 6

Гидеон на десять лет старше ее, многое повидал, Мир его велик, просторен, опасен, это напугает мать и отца. Он не их веры… Эти мысли проносились в голове у Дендре, когда она наблюдала, как Гидеон одевается.

– Я рассказала о тебе брату, – выпалила она.

Гидеон как раз натягивал через голову свитер. Чуть поколебавшись, он сказал:

– Держу пари, без откровений о сексе?

Он увидел, как Дендре залилась краской, и понял, что смутил ее. Подойдя, Гидеон обнял ее и пояснил:

– Я не хотел тебя смущать. Просто глупо пошутил. Что ты говорила ему?

– Что мы любим друг друга и я выйду за тебя замуж, – довольно самоуверенно заявила Дендре.

Гидеона это поразило, его лицо расплылось в улыбке.

– Ты в этом не сомневаешься?

– Тебе никогда не найти лучшей жены. Ни одна женщина не будет любить тебя больше, чем я, и ты это знаешь. Вот почему ты женишься на мне. И по любви, само собой.

Эта юная, наивная женщина, столь податливая в его руках, была права. Гидеону она понравилась еще больше, потому что говорила правду. Он поднял к губам руки Дендре, поцеловал пальцы, потом сказал:

– Ты меня пока очень плохо знаешь. Жизнь в браке со мной будет для тебя нелегкой. Моя работа всегда будет важнее всего прочего, работа и свобода. Мы будем бедны, тебе придется работать, чтобы нам как-то прожить, во всяком случае, до тех пор, пока я не получу признание. Но когда-нибудь у нас будет все: успех, деньги, волнующая, яркая жизнь. Уверена ли ты, что любишь меня настолько, чтобы вести такое существование? Да, и вот что еще: я – тиран, великодушный, но все же тиран.

– А я еврейка из Бруклина, домоседка с моралью среднего класса, которая не знает ничего больше. Вот что я принесу в наш брак, сможешь ли ты с этим жить? – спросила Дендре с металлом в голосе.

И снова полная откровенность. Во многих отношениях она оставалась девственницей. Гидеон пришел в восторг от мысли всю жизнь прельщать Дендре своим миром, уютно живя в ее мире, иметь домашний очаг, быть окруженным любовью, о которой мечтал с детства. Ответ мог быть только один.

– Когда пригласишь меня домой на обед? – спросил он, поблескивая глазами и улыбаясь.

– Сегодня? – предложила Дендре, счастье звенело в ее голосе, словно колокольчик.

– Едем. Я голоден.

– Нужно позвонить матери, предупредить. Этого требует вежливость, – сказала она ему.

– Можно позвонить из бара за углом, – предложил он.

– Гидеон, в «Ангеле» нас ждет мой брат. Можно оттуда поехать домой всем вместе.

– А, понятно. Хочешь устроить мне смотрины?

Дендре слегка смутилась.

– Я хотела попросить тебя познакомиться с ним за выпивкой. Не сердись, пожалуйста, но он хочет знать, что ты собой представляешь. Брат завтра возвращается в Гарвард и беспокоится, что я, возможно, сошлась с дурным человеком. Нельзя винить его за то, что он беспокоится обо мне.

– Винить не в чем, а вот расходы ему придется взять на себя. У меня нет таких денег, чтобы платить за выпивку в «Ангеле».

Орландо читал за столиком книгу. Всякий раз, когда дверь открывалась, он поднимал глаза. Приходило и уходило так много людей, что ожидание начинало действовать ему на нервы. Он решил ждать до пяти. В половине шестого вновь поднял глаза от книги, подумав: «Последний раз. Если это не Дендре, еду домой».

Но вошла Дендре со своим кавалером, оба так сияли, выглядели такими счастливыми, что Орландо поднялся и помахал им рукой. Еще до того, как они подошли к столику и Гидеон произнес хотя бы слово, Орландо попал под обаяние этого человека. Гидеон Пейленберг излучал уверенность, выделявшую его среди других людей. Каждый его шаг, сила, сексуальность, способная вскружить голову любой женщине, умное, красивое лицо – все говорило о том, что это незаурядная личность. Орландо стало ясно, почему Дендре так сильно влюбилась, но ему стало беспокойно за сестру. Он очень любил ее, но был реалистом. Дендре пленилась величием, но способна ли она возвыситься до него? Орландо понимал: сестра нашла единственного на миллион мужчину, и правильно делает, что не хочет его упускать.

Дендре представила мужчин друг другу, они обменялись рукопожатием.

– Я хотел бы взглянуть на твои картины. – Орландо взял быка за рога.

– Нет ничего проще, пошли.

– Они могут шокировать тебя, – вмешалась Дендре.

– Портреты твоей сестры – самые лучшие мои работы. Если ты ценишь искусство, они взволнуют тебя, а не шокируют.

– Тогда идем, – кивнул Орландо.

Дендре пошла позвонить матери. Мужчины непринужденно разговаривали, дожидаясь ее. Гидеон нашел Орландо умным, чутким, разбирающимся в искусстве. С радостью узнал, что Московицы культурные люди, хотя далеко не эстеты, ходят в бруклинские музеи, концертные залы, библиотеки, тогда как большинство местных семей довольствуются телевизором.

Изображения Дендре действительно взволновали Орландо, но вместе с тем и шокировали. Кто эта женщина на портретах? Другая сторона Дендре. Определенно не та младшая сестренка, которую он любил и думал, что знал.

– Гидеон, портреты замечательные. Это великая живопись, – сказал Орландо. И мужчины заговорили об искусстве и великих художниках.

Потом все трое сели на матрасы и стали обсуждать, какую из картин хотелось бы получить Орландо.

– Гидеон, я не могу принять такой ценный подарок. Когда-нибудь он будет стоить целое состояние, – запротестовал брат Дендре.

– Знаю. Обычно я не отдаю своих работ, но все же прошу тебя выбрать подарок. Как-никак я забираю из твоей семьи нечто гораздо более драгоценное.

Дендре показалось, что сердце у нее разорвется от любви к Гидеону. Он считал ее более драгоценной, чем свои работы! Ее брат уже благоговел перед Гидеоном. Другого одобрения ей не требовалось. Раз Орландо на ее стороне, одержать верх над отцом и матерью будет не трудно.

Гидеона ужаснуло, как долго нужно ехать в Бруклин на метро, и он решил никогда больше не добираться туда под землей. Одна только эта поездка убедила его, что нечего продолжать встречаться, раз он живет в Манхэттене, а она в Бруклине. Нужно было жениться, и как можно скорее.