Долина ужаса - Камли Брайт

без всякого технического оборудования посылать мысль через половину земного полушария! Это наводило на размышления.

— А ты не можешь научить нас так концентрировать свою мысль, чтобы мы, например, сумели поговорить с кем-нибудь в Республике Метс? — спросил Иеро, почти уверенный в том, что брат Лэльдо ответит отказом.

Но эливенер сказал:

— Могу, конечно… только все равно ты не сможешь связаться с кем-нибудь из своего Аббатства.

— Почему? — тут же спросила иир’ова.

— Просто потому, что те, кого ты будешь звать, не владеют техникой ответа, вот и все. Но все равно лучше вам всем научиться этой технике связи и потренироваться как следует, — на тот случай, если нас, например, разделят, да и вообще… Мы сможем говорить друг с другом практически вне зависимости от расстояния. Но тут есть одна тонкость. Если расстояние не слишком велико, можно говорить друг с другом хоть прямо на ходу. Но если расстояние достаточно большое — вот как от нас до Республики Метс, — то тут уже нужно входить в особую форму сосредоточения, а это непросто.

— Ну, что болтать зря, давай учиться! — мысленно воскликнул Горм. — А если бы ты научил нас еще и подслушивать слуг Нечистого…

— Этого я не умею, — с усмешкой ответил брат Лэльдо и развязал мешочек, висевший на его поясе. — И вот еще что. Все вы теперь должны всегда носить с собой вот эти пластинки. — Он достал из мешочка четыре небольшие пластинки из серебристого металла, висящие на тонких желтоватых цепочках. — Это ментальные экраны.

Иеро присмотрелся к пластинкам, к цепочкам… и вдруг спросил:

— Их сделали не на Земле?

Вопрос священника заставил всех, в том числе и брата Лэльдо, замереть на несколько секунд. Четыре пары глаз уставились на Иеро, но он ничуть не смутился и продолжил:

— Мне давно кажется, что эливенеры не с Земли родом. Скажи-ка, я угадал?

Теперь четыре пары глаз таращились на брата Лэльдо.

Молодой эливенер вздохнул, покрутил головой, улыбнулся и наконец сказал:

— Я родился на Земле.

— А Старейшины твоего Братства? — не дал ему уйти от ответа медведь.

Брат Лэльдо, которого с детства учили не открывать рот понапрасну, все же отлично помнил ночной разговор со своим учителем, и поэтому, еще раз вздохнув, сказал:

— Старейшины… да, они не земляне.

Иир’ова, испустив пронзительный восторженный вопль, подпрыгнула на полметра вверх и мысленно заорала:

— Вот это да! Мне это нравится! Ну, держитесь, козлы пополам с крокодилами! Мы вам так врежем!..

— Эй, потише! — осадил ее священник. — Эдак козлы-крокодилы прямо сейчас явятся, мы и научиться ничему не успеем.

Но Лэсу обуревали радостные чувства, и, чтобы немного разрядиться, кошка вскочила и умчалась с веранды. Она пробежала вокруг дома раз, другой, а потом…

— Идут! — испуганно передала она, вскакивая снова на веранду и падая на пол рядом с медведем. — К нам идут чужие! Я слышала шум за дверью!

— Быстро надевайте экраны, — приказал брат Лэльдо. — Они хотя бы отчасти прикроют вас от ментального вторжения. На полную их активацию у нас уже нет времени. Иеро, спрячь свой под одежду… Клоц, давай я засуну экран сюда… — Он стремительно надел на шею лорса цепочку, а пластинку спрятал под недоуздок. Лэса и Горм уже надели цепочки и занимались тем, чтобы скрыть пластинки. Кошке это удалось без труда, так как она, отправляясь в поход, надела, кроме пояска, которым обычно обходились все иир’ова в качестве одежды, еще и нечто вроде пелеринки из тонкой замши, разрезанной на узкие полоски. Лэса объяснила дополнение к своему наряду тем, что это особое ожерелье ворожей их народа, и что в пути оно может ей пригодиться.

С Гормом дело обстояло посложнее. Цепочку-то он надел, но серебристая пластинка, легшая на густую черную шерсть медведя, сразу бросалась в глаза. Но брат Лэльдо, похоже, продумал все заранее. Шерсть медведя была достаточно длинной для того, чтобы ее можно было заплетать, и эливенер в одну минуту соорудил на груди Горма широкую плоскую косичку, под которой исчезла пластинка ментального экрана. Чтобы косичка не расплелась, брат Лэльдо перевязал ее конец ярким красным шнурком, извлеченным из мешочка на поясе.

Они успели как раз вовремя.

Послышались голоса, и из-за дома вышли двое. Один из них был обыкновенным человеком, южанином, опиравшимся почему-то на трость, но второй…

Пораженные пленники едва дышали, рассматривая странное существо.

Ростом оно было не меньше двух метров. У него была длинная, вытянутая вверх голова, чрезвычайно похожая на огурец, — с зеленой кожей и полностью лишенная волос. В верхней части «огурца», где вроде бы должен был располагаться лоб, виднелись три глаза, выстроенных в линию, причем средний, ярко-голубой, был намного крупнее двух крайних, светло-карих. Глаза торчали на ровном зеленом фоне кожи, и ни век, ни, само собой, ресниц не имели.

Сантиметрах в десяти под центральным глазом виднелась треугольная дырка, а еще ниже — тонкая черная линия, оказавшаяся безгубым ртом. Никаких намеков на шею не было. «Огурец» торчал прямо из широченных квадратных плеч. Четыре тоненькие длинные ручки существа больше всего напоминали мохнатые паучьи лапы, но заканчивались крохотными клешнями. Ног тоже было четыре, причем две — вроде бы человеческие, только уж очень длинные, а две явно лягушачьи, с перепончатыми лапами. Лягушачьи ноги болтались сзади, не доставая до земли.

Существо было принаряжено. Его короткий толстый торс был обернут ярким многоцветным шелковым полотнищем, перекинутым через левое плечо и перепоясанным золотым кушаком с длинными кистями. А на шее существа висел странный медальон, похожий на комок перепутанных золотых нитей.

Едва увидев это украшение, священник вспомнил, что похожие медальоны носили мастера Темного Братства, и что именно при помощи таких медальонов слуги Нечистого могли вести мысленные разговоры.

— Он сможет услышать наши мысли, если возьмется за эту золотую штуку, что висит у него на груди, — торопливо передал Иеро на общей волне. — Помните об этом!

Никто из его друзей не успел ответить, потому что существо, остановившись шагах в пяти от веранды, заговорило. Края черной щели, словно бы нарисованной на «огурце», вдруг раздвинулись, и из широченной пасти раздался противный скрип.

— Вы — пленники Великого Безымянного Властителя, — тут же заговорил южанин, тяжело оперевшись на трость. — Меня (он ткнул пальцем в сторону чучела, давая понять, что говорит не о себе) можете называть мастером Гройсом. Я из приближенных Великого Безымянного. Вами же вскоре займутся ученые. — Переводчик говорил на языке северян, и говорил совершенно чисто, без малейшего акцента.

Щель захлопнулась, и переводчик замолчал, устало глядя в землю. Гройс, явно неспособный поворачивать голову, развернулся всем туловищем, и все три его глаза уставились на лорса, лежавшего,