АТРИум - Дмитрий Матяш

«Ладно, – подумал Кудесник, поняв, что блеф не прокатил. – Если так, будем вам прививать идеи добра, человечности и вегетарианства методом причинения тяжких телесных повреждений».

Первым атаковал предводитель болотников с разводным ключом. Увесистый инструмент еще только набирал разгон, а Егор уже стремительным рывком сократил дистанцию и с силой вогнал врагу ствол АКСУ под правую бровь. Жидкость из лопнувшего глаза плеснула ему в лицо. Выпустив ключ, болотник взвыл, повалился наземь, зажимая руками опустевшую глазницу, из которой неудержимым потоком лилась кровь.

Худощавый подросток с сальной гривой светлых волос почти достал бродягу заостренной жердью, но в последний момент тот увернулся, перехватил кол обеими руками и, сильно дернув его на себя, одновременно ударил ботинком юношу в колено и головой в лицо. Хрустнул сустав, и блондин рухнул на землю с неестественно вывернутой ногой и хлещущей из смятого носа юшкой.

Отобранное оружие было слишком неудобно для обороны в условиях тесноты, а потому Кудесник сломал его пополам и тут же вонзил один обломок в пах здоровенному детине, летевшему на него с суковатой палицей в ручище. К обычным ругательствам примешались вой и безумные крики тех, кто уже был обезврежен, но Кудесник знал, что это лишь прелюдия к безумной какофонии.

Один из противников с ножом сделал выпад, метя ему в горло. Егор, чуть сместившись, отклонил предплечьем руку атакующего, перехватил у запястья, выкрутил, пригнув противника к земле, и коротко ударил предплечьем повыше локтя. Болотник взвыл, сломанная рука повисла плетью.

Очередной каннибал, на ходу выкрикивая ругательства, попытался с разбега пронзить Кудесника копьем, но оружие легко было отбито рукой, с шагом вперед и в сторону – бродяга выставил вбок ногу так, что нападавший напоролся причинным местом на носок ботинка.

Болотник с топором оказался чуть более умелым бойцом, он произвел перед атакой каскад обманных движений, и несколько его ударов могли быть опасны, но обошлось. Егор перехватил его руку, заставил потерять равновесие, одновременно захватив его голову под мышку и надавив ступней в подколенный сгиб, повалил, после чего резко дернул, разрывая шейные позвонки. Тут же подхватив топор, выпавший из вмиг ослабшей кисти, швырнул его навстречу следующему врагу. Тот успел вскинуть руки, принимая на них удар тяжелого лезвия, но это не спасло болотника – топор вонзился ему в грудь. Истошно вопя, тот согнулся и, рухнув на землю, забился в судорогах. Мощный затаптывающий удар в основание черепа – и болотник замер.

Следующими были двое близнецов с длинными ножами, пытавшихся действовать в паре, но им не хватало опыта, и они скорее мешали друг другу. Старший начал атаку размашистым режущим ударом в горизонтальной плоскости. Егор без труда нырнул под руку, подбивая ее вверх предплечьем, прихватил за рукав и, резко потянув на себя, всадил большой палец прямо в рефлекторно зажмуренный глаз. Палец бродяги, чуть задев переносицу, вошел во внутренний угол глазницы, разорвав тонкую кожицу века, вклинившись точно в пространство между костью и упругим шариком, который хоть и не лопнул под давлением, но выскочил наружу, повиснув на пучке нервов. Кудесник тут же пихнул ошалевшего от боли противника навстречу его младшему брату, сбивая атаку, которой тот хотел поддержать старшего. Тем самым Егор выиграл несколько драгоценных секунд, в течение которых развернулся к противнику с дубинкой.

Начав действовать еще на замахе, бродяга жестко блокировал его руку, заставив выпустить оружие. Стремительно сблизившись, повалил задней подножкой себе под ноги и молниеносно вбил каблук в висок врага.

Тем временем младший брат очертя голову несся на Кудесника, стремясь его заколоть. Егор по-боксерски экономично и выверенно скакнул вперед и вбок, уходя с линии атаки и насаживая противника кадыком на сокрушительный правый прямой. Кулак глубоко промял гортань, разрывая уязвимые хрящи. Болотник опрокинулся навзничь и заметался в агонии.

Бродяга едва не пропустил атаку сзади. Плотный мужик среднего роста был вооружен деревянной кувалдой, но, к счастью для Егора, не справился с инерцией столь массивного оружия. Удар получился неточным, молот прошел в нескольких сантиметрах. Практически одновременно в голову Кудесника полетел конец ржавой цепи. Не тратя слишком много времени на молотобойца, Егор мощным ударом пятки раздробил ему плюсну босой ноги, заставив неистово кататься по земле и оглашать окрестности пронзительными криками. Уходя от следующего взмаха цепи, Кудесник бросился к врагу, преодолевая разделявшее их расстояние одним кувырком. Вскакивая, он подхватил болотника под колени и одновременно с толчком головой в грудь рванул на себя. Противник шлепнулся на спину, неслабо ударившись затылком. Прежде чем он пришел в себя, Егор зажал его ноги под мышками, рывком перевернул на живот и резко присел, собственным весом ломая врагу хребет.

На все это Егору потребовалось меньше минуты. Осознав свой просчет, оставшиеся болотники шарахнулись от Кудесника в стороны, освобождая проход. Только один метрах в пятнадцати впереди с длинным копьем в руках заступал дорогу.

– Уходи! – рыкнул на бегу бродяга, но болотник не слышал. По мере приближения Кудесник видел дрожащие руки, неуверенно державшие жердину, бескровное, побелевшее от испуга лицо, но вместе с тем и надежду на успех во взгляде. Мол, а вдруг у меня получится сразить бойкого бродягу?

– Ах ты ж! – взъярился Егор. – Ну держись, сука.

Злость придала бродяге еще больше сил, шаги превратились в мощные прыжки, сопровождаемые хлопаньем АКСУ по бокам. Приблизившись к заостренному концу кола, Егор небрежным взмахом руки сбил его в сторону. Приземлился на левую ногу, поглубже присел и мощно выпрыгнул. Правая стопа в армейском ботинке обрела опору, угодив в бедро болотника, заставила его присесть. А через долю секунды чудовищный удар коленом вперед и вверх обрушился на его подбородок. Разошлась кожа, несколько зубов вылетело, оставшиеся торчали веером в переломившейся в нескольких местах челюсти, под склерами растекалась кровь из лопнувших от удара капилляров. Однако самая тяжелая травма была внутри: не выдержав удара о свод черепа, разорвался мозг.

Путь был свободен.

В голове мерцала единственная, абсурдная мысль. Он не мог объяснить себе, почему она засела в его мозгу, почему он считает ее верной, несмотря на абсурдность. Это был ответ на вопрос лежащего в юрте старика. Четкий и однозначный: я чувствую его близость.

Придя в себя, Кудесник осознал, что, низко опустив голову и размахивая руками, куда-то бежит. Сзади голосили женщины, были слышны плач, брань, проклятия, пожелания ему издохнуть как можно быстрее и в страшных муках. А на фоне всего этого – Кудесник даже подумал сначала, что это ему мерещится, – расходился над деревушкой эхом старческий хриплый смех, перебиваемый мокрым, отхаркивающим кашлем.

Егор оглянулся. Поселение все еще находилось в поле зрения. У большой юрты, забрызганной кровью, лежали мертвые тела. Над ними склонились рыдающие женщины, они мыли грязной водой их лица, размазывая грязь, затем оттаскивали их за руки от юрты и с ненавистью глядели в сторону Кудесника.

Бродяга посмотрел на свои руки. Они были в крови, оружие было в крови и форма, до того покрытая лишь грязью. Больше не оглядываясь, он бросился бежать. Куда – все равно.

На ходу он включил КИП – связи прибор не обеспечивал, но встроенный анализатор аномалий и очагов радиации мог помочь. Бродяга бежал, как ему казалось, в том же направлении, что и шел до того, как увидел дым от лагеря болотных каннибалов. Мелкие болота сменялись относительно сухими пространствами, а порой снова появлялись поля жидкого серо-коричневого пузырящегося ила. Бродяга избегал открытых болот – кто знает, не живет ли тут какой-нибудь злой гельминт-людоед? Предпочитал держаться подлеска. Останавливался лишь дважды, чтобы перевести дыхание и вспомнить, что бег в Атри, пускай даже в таком нежилом квартале, как призрачные топи, не рекомендуется. Вспомнил и тут же забыл.

И как только снова вбежал на сухую землю, поросшую высокой, порой доходящей до груди травой, услышал надрывный писк КИПа. Но остановился бродяга не по своей воле – удар под дых согнул его вдвое и отбросил назад.

– Твою мать! – вскрикнул он, свернувшись клубком и обхватив руками живот.

«Сорокапятка»! Ну как же он мог ее не заметить? Землица же на заросшем травой участке горкой наложена, будто вылез крот размером с собаку. Сжимая зубы от боли и обвиняя себя в потере нюха на подобные вещи, Кудесник какое-то время валялся, переворачиваясь то на один бок, то на другой, то вставая раком, но все это не помогало – либо запутавшиеся кишки могли встать на свои места сами, но со временем, либо без толкового медика тут было не обойтись.