АТРИум - Дмитрий Матяш

– Откуда ты? – хрипя, спросил он.

– Мы потерпели крушение примерно в шести-семи километрах на юг, – ответил Кудесник. – Вертолет упал на болота.

– Я слышал ночью шум вертолета. – Косматые брови старика всползли вверх. – Он сам упал?

– Помогли… – поняв, куда тот клонит, уточнил Егор.

Старик поднял руку ко рту, прокашлялся.

– Зачем ты пришел?

– Я хотел выбраться из болот, – повел плечами бродяга. – Не знал, что вы тут есть. А когда увидел ваших… людей, решил, что неплохо было бы узнать, куда идти, чтоб выбраться к ущелью… Ну и смазка, думал, может, есть какая, чтоб автомат прочистить…

– Тебя куда-то везли, верно? – спросил старик, ткнув пальцем в воздух. – Куда?

– Не знаю. Говорили, в Ванавару…

– Кто тебе это сказал? Кто-то выжил еще?

– Да, там неподалеку от места крушения остался пилот, у него сломаны обе ноги. Если можете…

– В тебе что-то есть, – протянув к нему тощую, обтянутую дряблой кожей руку, сказал старик, скривив лицо в загадочной и жуткой улыбке. – Потому тебя и везли в Ванавару. Что-то идет за тобой, и ты это чувствуешь. Оно интересует мно-огих. Ты интересуешь, Кудесник. Ты знаешь, о чем я говорю, не так ли?

Егор распрямился на табурете, боясь, что старик прикоснется к нему рукой с почерневшими ногтями, и весь напрягся. От услышанного на лбу у него вмиг выступила испарина, в висках появился неприятный стук, а руки задрожали, словно у запойного алкоголика.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? О чем вы вообще говорите? С вами все в порядке? – взволнованно пролепетал он.

– За меня не волнуйся, бродяга. Лучше задумайся, что происходит с тобой. Ты ведь чувствуешь его близость, Кудесник? – приподнявшись с топчана, потянулся к нему двумя руками старик. – Скажи мне, да или нет?! Ты чувствуешь, как он идет?! Кто это, Кудесник?! Кто он?..

Егор не выдержал. Вскочил, опрокинув табурет, красный, возбужденный, трясущийся как в лихорадке.

– Кто ты?! – выкрикнул старик, но Егор этого уже не слышал.

Дернув на себя ветхий, молью траченный занавес, он вылетел из юрты, слыша в ушах невесть откуда взявшийся безумный свист, от которого, казалось, сейчас лопнут перепонки. Впрочем, свист прекратился так же внезапно, как и появился. Как только его отпустило, он решил убираться прочь из этого поселения, но, подняв глаза, понял, что теперь сделать это будет не так просто. Его ждала ватага из двадцати – тридцати мужиков, выстроившихся полукольцом и перекрывая ему проход. Из оружия у них были колья, дубинки, топоры, у кого-то поблескивали охотничьи ножи. Болотники имели вид хищников, готовых броситься на добычу: крайнее возбуждение, охотничий азарт на перемазанных грязью лицах, жажда крови в глазах.

– Послушай, – выступив вперед, сказал, видимо, главарь этой банды. – Обычно мы не возимся со всякими там «азаматовцами», «братьями чертей», «таежными тенями» и прочими недоносками. Ты вроде как не из них, а потому я предоставлю тебе право выбирать. Для начала у тебя есть все шансы стать нашей едой. – Он выдержал паузу, будто ожидал, что у бродяги сейчас от удивления глаза на лоб полезут, но тот смотрел на него так, будто они говорили о способах приготовления кроншнепа. – Мы тут, – он кивнул на толпу, – как понимаешь, не сильно прихотливые. Едим что придется, хотя, честно признаться, человек не самое вкусное блюдо. Как в жизни, говорится, так и на тарелке. Ты можешь избежать этой участи. Но уйдешь только в том случае, если отдашь нам свою одежду, вещи и оружие.

– Вы предлагаете мне идти по тайге голым? – чтобы убедиться, что ему не почудилось, переспросил Кудесник.

И тут же из толпы ему бросили под ноги грязное серо-коричневое тряпье, напоминающее порванную собаками армейскую «белугу», и все в заплатках галифе.

– Мы не знаем, что тебе сказал наш старший смены, но выбор у тебя невелик, – облизнул пересохшие губы бородатый. – Либо-либо, но если ты будешь долго думать, мы примем решение за тебя. Из той одежды, что ты носишь один, нам хватит залатать дыры всем, еще и останется. С поставками тканей и ниток у нас, видишь ли, последним часом перебои. – Все бородачи дружно захохотали. – То же самое и с оружием. Господи, бродяга, да о чем ты еще думаешь? Ты можешь в любом поселке купить ящик «калашей», и не говори мне, что это не так. Для нас же тридцать патронов – это тридцать убитых крупных животных. Это значит, месяц наши дети не будут голодать. Два рожка – два месяца. А для тебя это боеприпасы на один день. Ну?..

«Почему тебя в последнее время никогда нет, когда ты так нужен? – вдруг подумал Кудесник, отвлеченно уставившись на шумящие вдалеке сосны. – Неужели ты затаил на меня такую обиду, что готов смириться с моей смертью? Неужели тебе все равно, где я и что со мной? Не верю. Слишком через многое мы с тобой прошли, слишком много истоптали коварных атрийских земель, слишком много должны друг другу за неоднократно спасенные жизни, чтобы ты вот так мог вычеркнуть меня из памяти! Неужели каждый раз, когда ты снимаешь оружие с предохранителя, у тебя не срабатывает рефлекс, что кто-то стоит с тобой спина к спине? Я вот не могу отвыкнуть. Да, твой подарок на четвертак не дает мне забыть тебя… (я его потерял, но обязательно верну, не впервой…) но и без него я о тебе помню. Мне жаль, что так получилось, ты ведь знаешь. Если я виноват, извини меня. Ты – мой самый надежный друг, и тебя никогда не заменит мне никто. Даже жена, если она когда-нибудь появится. Мне не хватает твоего чувства юмора в подобных ситуациях. Что бы ты ответил этим болотным каннибалам?»

– С чисто человеческой позиции я вас прекрасно понимаю, – вытащив из нагрудного кармана пачку промокших сигарет и коробок спичек, неспешно сказал бродяга. – К вам, наверное, редко заглядывают гости, ведь торговать с ними, как я вижу, у вас нечем. Поэтому случайных путников лучше съесть, а их снарягу разделить – своего рода правильное безотходное потребление. У вас, кстати, есть чему поучиться некоторым с жиру бесящимся кланам, которые закапывают врагов, даже не проверив их карманы и не выпотрошив подсумки для боеприпасов. Их бы сюда на годик-второй, да? Сразу бы узнали цену рожка. Разумеется, – Кудесник вставил в зубы сигарету, чиркнул спичкой и сощурился, когда дым полез ему в глаза, – мне несложно достать автомат, как, впрочем, и гаубицу, и редкостные патроны натовского калибра, а потому совсем не жаль подарить вам этот несчастный «калаш» и несколько рожков к нему. Но, с другой стороны, путь у меня неблизкий, а вы хотите оставить меня ни с чем. К тому же в одежде, которая вряд ли защитит меня не то что от залипалы, но даже и от комаров. А это, друзья мои, весьма и весьма несправедливо. Если уж Бог заповедал нам делиться с неимущим, то я согласен отдать вам свой свитер – он длинный, – сразу же поспешил уточнить Кудесник, когда окружающая его толпа ехидно оскалилась. – И три рожка патронов. Себе оставлю два. И не говорите мне, что у вас нет оружия. Форма-то, вон, небось, не сама к вам пришла, – кивнул он ближайшему бородачу в «азаматовском» пилотовике. – Думаю, так будет по-честному, как считаете?

– А ты забавный парнишка, – недобро усмехнулся главный бородач. – Ишь как все лихо разложил по полочкам. Говоришь, что медом мажешь. Только вот нескладная песня получается. Ты же к нам чего пришел-то? Ружьишко свое починить. Не фурычит оно у тебя, значится. Правду я говорю? Стало быть, ты и без того ни с чем скитался по болотам, бродяга. И если бы нас не встретил, то так бы ни с чем и блудил в поисках ближайшего поселка. А отсюда до Чегодайского ущелья еще верст десять по прямой будет. И то не факт, что ты на него вышел бы. Болота, знаешь ли, место загадочное, не всем из него выходы узнать удается. А ты уже цену набить своему барахлишку хочешь. Делиться надумал. Мне кажется, что ты не до конца понял поставленные перед тобой условия, ну да и черт с тобой. Твои проблемы. Мужики, чего с ним возиться?..

– Назад, су-у-уки! – свирепо взревел Егор, вскидывая к плечу автомат.

От его крика болотники инстинктивно дернулись, но на блеф, конечно же, не поддались.

Заминка продолжалась мгновение, после чего облаченные в лохмотья мужики кинулись на Егора со всех сторон. Время вдруг стало идти по-другому. Оно будто расслоилось на два параллельных потока: в одном, существовавшем для окружающего мира, оно оставалось прежним, другое же – внутреннее время бродяги – стало течь медленнее.

«Ладно, – подумал Кудесник, поняв, что блеф не прокатил. – Если так, будем вам прививать идеи добра, человечности и вегетарианства методом причинения тяжких телесных повреждений».

Первым атаковал предводитель болотников с разводным ключом. Увесистый инструмент еще только набирал разгон, а Егор уже стремительным рывком сократил дистанцию и с силой вогнал врагу ствол АКСУ под правую бровь. Жидкость из лопнувшего глаза плеснула ему в лицо. Выпустив ключ, болотник взвыл, повалился наземь, зажимая руками опустевшую глазницу, из которой неудержимым потоком лилась кровь.