Грани любви - Нэнси Уортленд

— Сейчас темно и скользко. Твой велосипед на стоянке персонала? Да? Пусть там и остается. Дед действительно хочет встретиться с тобой. Я собирался предупредить тебя. И надо, конечно, было послать секретаршу, но я хотел сам увидеть тебя. Неожиданное дело задержало. Ты веришь?

Прежде чем она смогла возразить, он открыл дверь служебного выхода. Холодный ветер обжигал лицо и руки без перчаток. Глупо было сейчас спорить. Кэрол мгновенно вымокла, не успев дойти до машины.

— А зачем твой дедушка хочет встретиться со мной? — спросила Кэрол, когда они укрылись в машине.

— Он хочет узнать что-то о росписи. Всего несколько минут. Я обещаю.

Кэрол мрачно подумала: на кого она сейчас похожа? Более неподходящего вида трудно себе представить. Но это равносильно приказу! Все равно что посетить императора! Если бы Фрэнк предупредил ее заранее. Она хотя бы как-то причесалась и наложила свежий макияж. Сам Фрэнк, несмотря на усталость, выглядел превосходно. Темный костюм и рубашка были безупречны. Его вид доставлял просто эстетическое удовольствие. Ну почему она так реагирует на внешность — как рыбка на блестящую приманку!

Фрэнк повернул машину к подъездному пути и подогнал к современному городскому дому.

— Дед живет здесь. — Фрэнк уже открыл дверь для нее. — Пошли!

Он ввел ее в довольно большую жилую комнату с горящим камином. Пожилой мужчина, стоящий около него, был высок и по-военному прям. Короткая, крайне скромная прическа, в умных голубых глазах приветливая улыбка. Он подал Кэрол руку.

— Это радость — познакомиться с вами, Кэрол. Я просил внука об этом. Мне хотелось бы услышать, что вы собираетесь изобразить на стене? Спасибо, что вы смогли уделить мне несколько минут. Не хотите ли чего-нибудь выпить?

— Нет, благодарю вас! — Она улыбнулась, смягчая отказ. В конце концов, Карл Геттисон не виноват, что его внук так нескладно устроил этот визит.

— Присаживайтесь, — дед указал на стул. — Фрэнк, расчеты у меня на столе. Если понадобятся еще более ранние, найдешь их в ящике.

— Отлично, дед! Извини меня, Кэрол!

— По поводу росписи… Вы уже сделали эскизы? — спросил мистер Геттисон-старший.

— Да, я набросала одну идею и перенесла ее на стену. Вчера мне казалось, что это здорово, а сегодня… — Кэрол поморщилась. — Роща, тропинки, а на открытом месте всякие приспособления для игр. Мягкие игрушки — разные животные, например медвежата. Все зверьки одеты, как люди на пикнике.

— Звучит превосходно. И что же, вы хотите отказаться от этой идеи? Почему?

— У меня проблема с деревьями. Теперь мне кажется, что роща слишком темная.

— Это есть у вас в альбоме? Покажите мне, что вы имеете в виду? Располагайтесь здесь, Кэрол.

Она подвинулась к столу и перелистала несколько страниц в альбоме. Выбрав карандаши, начала резкими линиями в черновую набрасывать рисунок. Дед Фрэнка стоял поодаль, около камина, задавая изредка вопросы. Когда рисунок принял законченный вид, он подошел поближе.

— Мне нравится. Думаю, что на стене будет еще лучше. Кстати, около нашего пляжа есть небольшая роща. Там растет несколько видов тропических деревьев. Поезжайте и взгляните как-нибудь после обеда. Это поможет вам уловить нужный нюанс. От города недалеко — восемь километров вниз по пляжной дороге. Когда поедете туда, заходите повидаться. А, может быть, Фрэнк поедет с вами? Ему не мешало бы немного отдохнуть… Кажется, я занял больше 10 минут? Фрэнк в моем кабинете. Первая дверь налево через холл.

Кэрол оставила его изучающим рисунок. В кабинете Фрэнк сидел, погруженный в таблицы.

— Я ненадолго, Кэрри, — сказал он. Комната была большой, но внимание Кэрол сразу приковали две картины на стене. Она подошла поближе. Картины завораживали — свет и тень, цвет рождал музыку… От живописи веяло мощной энергией. Не в силах оторваться, она в восхищении любовалась отчетливой, ясной живописью.

— Вам нравится? — задал вопрос появившийся мистер Геттисон.

— Удивительный цвет! — Она говорила с благоговейным трепетом. — Такой насыщенный! Ничего подобного я никогда не видела. Впрочем… — в памяти смутно что-то возникало, — обычно мы помним художников, которые оказали на нас влияние. Я могу думать только об одном — это О'Киф.

— Проницательное наблюдение. Мы с женой много лет назад были в Америке и посещали галерею, где выставлялись работы О'Кифа. Его картины были изюминкой выставки, но я отказался покупать картины: слишком много хлопот, чтобы перевезти их из Нью-Йорка в Новую Зеландию, организовать перевод денег и прочее. Мы тогда сильно рассорились. — При этом воспоминании вокруг его голубых глаз собрались морщинки. — Я сказал «нет» еще и потому, что негодовал: моя жена Кэрол столько времени проводила в своей студии.

— Это ее работы? А вы ревновали ее к живописи?

— Да. В общем, я не возражал против акварелей с цветами или портретов детей, но она собиралась заняться глиной… Кэрол была невероятной!

— Дед, я проанализирую эти цифры и позвоню тебе. Кэрри, пойдем, подвезу тебя домой. — Фрэнк подхватил папку с бумагами, отбросил темные завитки волос назад. Жест так явно выдал его усталость, что у Кэрол защемило сердце. В холле она быстро попрощалась с мистером Геттисоном, выразив надежду, что он не очень расстроен воспоминаниями, которые были навеяны ее именем и запахом краски.

Фрэнк вел машину, а Кэрри сидела в задумчивости.

— Тебе понравились бабушкины картины? — спросил Фрэнк.

— У меня просто нет слов! Они выразительны, полны ассоциаций и замечательно красивы. Я удивлена, что никогда не слышала о ней.

— Она никогда не выставляла свои работы. У бабушки не было времени для живописи. Она была слишком занята семьей и бизнесом. Когда дед собрался расширить второй магазин, она первая его поддержала. Очень редко она бралась за живопись, иногда перерисовывала или уничтожала свои холсты. Когда же пришло время и можно было бы сосредоточиться на живописи, она заболела и умерла… Эти две работы были вершиной ее творчества. Дед крайне редко говорит с кем-нибудь о бабушке, а вот с тобой разоткровенничался.

— Наверное, оттого, что меня зовут так же? — Кэрол бросила взгляд в окно, чувствуя, что Фрэнк чем-то расстроен. Они добрались до дома за несколько минут. Вдруг она вспомнила, что оставила свой альбом на столе у мистера Геттисона. Первой мыслью было попросить Фрэнка вернуться и забрать альбом. Но он выглядел таким измученным, что она передумала.

— Я не смогу быть в магазине несколько дней, поэтому очень прошу тебя, уходи вместе с остальными сотрудниками в пять тридцать. Установи для себя время.