Сложная любовь - Екатерина Вергилесова

— Извините, мне надо привести себя в порядок, — и Галя решительно шагнула к машине.

— Я думаю, — сказал Михаил, — вам лучше зайти в кафе и там воспользоваться туалетом, если вы позволите мне дать этот совет.

Галя вспыхнула. Опять! Опять этот гордый, высокомерный тон! И как раз тогда, когда она расслабилась, когда она почти готова была поверить ему.

Впрочем, глянув в зеркальце, Галя вынуждена была признать его правоту: действительно, без воды здесь не справиться. Можно было, конечно, сразу уехать домой, но было как-то невежливо уехать, не поговорив с Михаилом: тем более, что он специально ждал ее. К тому же, ей нужно было прояснить вопрос с коммуналкой: в противном случае пришлось бы еще раз звонить и договариваться о встрече. Впрочем, возможно на всей ее работе после сегодняшнего можно поставить крест: наверное, ей придется уволиться из «Нашего дома». Впрочем, решила Галя, все это можно обдумать потом. Если не завтра, как Скарлетт, то хотя бы сегодня вечером, тем более, что на этот раз она не даст увести себя ни на какую презентацию.

— Вы правы, — сказала Галя, — только где здесь кафе?

— Никаких проблем, — откликнулся Михаил, — я знаю эту часть города как родную.

Быстро подхватив ее под руку, он пошел назад. Как и в прошлый раз, от прикосновения его руки у Гали захватило дух. Мышцы на ногах напряглись, словно желая удержать ее тело в равновесии. Ей казалось, что волосы у нее на затылке слегка приподнялись, как в сильном электрическом поле. Чтобы не упасть, она еще сильнее вцепилась в руку Михаила.

Они свернули за угол и снова оказались перед особняком «Нашего дома» и Галя как раз успела заметить, как Света садится в свою машину. Инстинктивно она прижалась к Михаилу, словно стремясь скрыться от чужих глаз за его спиной. Теперь она лучше смогла разобраться в своих чувствах: от Михаила исходил не только странный ток, заставлявший ее вздрагивать, но также редкостное ощущение защищенности и силы, подобного которому Галя испытывала разве что в детстве, когда гуляла со своим отцом.

По дороге Михаил молчал, и Галя была благодарна ему за это. Она пребывала в слишком расстроенных чувствах, чтобы найти в себе силы, необходимые для разговора с ним. Они довольно быстро добрались до небольшого кафе, Галя зашла в туалет, а ее спутник остался в маленьком зальчике. Вымыв лицо и приведя в порядок прическу, Галя задумалась. Кажется, она опять попала в ловушку. Сейчас она выйдет, и выясниться, что Михаил уже заказал бутылку шампанского, так что ей из вежливости придется сидеть с ним. Опять вместо деловой встречи получится какое-то свидание. А сегодня ей меньше, чем когда-либо хотелось свиданий. Накрасив ресницы и подправив рисунок губ, Галя глянула на себя в зеркало. Пережитое волнение только придало дополнительного очарования ее лицу, глаза блестели молодо и задорно, светлые волосы подчеркивали линию скул. Да, теперь она была готова к любым разговорам.

Внезапно она вспомнила про испорченную блузку. Да, с идеей сидения в кафе придется распроститься. Сидеть не снимая плащ как-то странно, да и неудобно, а снять плащ, увы, нельзя. Она постаралась хотя бы немного отмыть пятно — стало получше, но все равно показаться в таком виде на людях нечего было и думать. Ну что ж, придется решительно отказаться от шампанского, которого ей предложит Михаил, и, извинившись, уехать домой. Как раз по дороге к машине они смогут обсудить все деловые вопросы. А дальше Михаил может отправляться к Вике.

Приняв решение, Галя почувствовала облегчение, но мысль о том, что, возможно, она видит Михаила в последний раз, почему-то навевала на нее грусть.

Застегнув плащ, она вышла из туалета. Михаил сразу поднялся из-за столика и подошел к ней.

— Отлично, — сказал он, — а я уже думал, что вы как в детективе удрали через черный ход. Пойдем.

Михаил, решительно взяв ее под руку, направился к выходу из кафе. Галя опять испытала легкое чувство разочарования оттого, что не смогла предугадать его следующий ход. «Неужели он сейчас отведет меня к машине и на этом все кончиться?» — подумала она.

— Так что там у вас с коммуналкой, собираетесь вы ее продавать или нет?

Михаил улыбнулся.

— А зачем вам это? — вдруг спросил он.

— То есть как зачем? — опешила Галя, — это моя работа.

— Я понимаю, — в голосе Михаила опять послышались снисходительные нотки, — вот я и спрашиваю: зачем вам такая работа, что даже после конца рабочего дня вы не можете говорить ни о чем другом?

Галя хотела ответить ему, что ей нужны деньги, что у нее больная мать, что без этой работы она пропадет, но удержалась. Еще не хватало разоткровенничаться с этим, в общем-то чужим, мужчиной.

— Мне это интересно, — с вызовом ответила она.

— Это здорово, — совершенно серьезным тоном ответил Михаил, — впервые вижу человека, которому интересно торговать чужими квартирами. Впрочем, о вкусах не спорят.

Галя сжала кулаки. Он опять смеется над ней! Ну ладно, она тоже не останется в долгу:

— Я же вас не спрашиваю, почему вам нравится рисовать!

— Как раз на этот вопрос ответить довольно просто. Видите ли, Галя, в условиях современного кризиса фигуративности и изобразительности вообще, в длящуюся уже какое десятилетие эпоху хэппенингов и перформансов, мне представляется довольно интересной некая концептуализация живописного мастерства, которой я занимаюсь.

Михаил сказал эту безумную фразу, не останавливаясь ни на минуту, негромким, проникновенным тоном, будто на самом деле пытаясь ответить на галин вопрос. Ошарашенная, Галя замолчала. Она не сомневалась, что все сказанные Михаилом слова имеют смысл, более того — что все они, взятые вместе, тоже что-то означают, но выяснять сейчас что, было совершенно невозможно. Она закусила губу.

— Что ж, — сказала она, — тарабарщина входит в набор ваших донжуанских инструментов?

— Что вы, Галина Андреевна, какие еще инструменты? А тарабарщина — это у меня профессиональное. Впрочем, — добавил он, вдруг сворачивая в какой-то двор, — мы уже пришли.

Только тут Галя сообразила, что вместо того, чтобы выйдя на Трубную повернуть к особняку «Нашего дома», Михаил свернул на Петровский и теперь они стояли в каком-то странном дворе. Посреди двора возвышалась непонятная конструкция, а из окон соседних домов доносились странные звуки, которые трудно было назвать музыкой.

— Это вы, наверное, пришли, — сказала Галя. — А я собираюсь домой.

— Ну, — улыбнулся Михаил, — мы же еще не обсудили все деловые вопросы, а у меня здесь дела. Хочешь — пойдем со мной, а нет — так подожди во дворе. Часок-другой.