Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

Да, пора…

Ты знаешь, у тебя получается. Правда, иногда ты похожа на маленького мальчика, который кричит: «Я ничего не боюсь!» — потому что готов уже намочить штанишки от страха.

Ну и что? Ты ведь со мной.

Я с тобой.

Джоан вошла в ванную — просто так, из любопытства. И нашла там то, чего никак не ожидала найти…

— Эй, ты где? — донесся голос Джейка. — О, извини, не заметил… Держи, это замороженное шабли, лучше я ничего не нашел.

— Это ее? — в руке Джоан держала роскошное неглиже: две унции тончайшего газа.

Джейк сглотнул.

— Да. Извини.

— За что?

Неожиданно для себя Джоан сбросила с себя все и, оставшись в одних туфлях, надела неглиже.

— Она носила это так, да? Ой, извини, я запахнулась на мужскую сторону… Надо вот так, правильно? Джейк, как ты думаешь, Юнис не было бы стыдно за меня?

— Юнис! Юнис…

Она опустила руки, и неглиже скользнуло с плеч на пол. Джейк обнял ее — и заплакал.

— Не надо, любимый, Юнис не хочет, чтобы ты плакал, Юнис хочет, чтобы ты был счастлив, и Джоан Юнис тоже этого хочет, держи меня крепко, Джейк, держи меня крепко и не отпускай никогда, мы затеряны где-то и одиноки, и все, что у нас есть, — это мы, ты у меня и я у тебя…

Дрожащими пальцами она расстегнула его рубашку.

Юнис, я боюсь!

Расслабься, сестренка! Вспомни, что деньги пахнут. Ну, начали: омм мани пхадме хум.

Омм мани пхадме хум. Омм мани…

И тут грянул телефон. Это было хуже холодной воды. Джоан отпрянула от Джейка — и заплакала.

— О, дьявол!..

— Не обращай внимания, — погасшим голосом сказал Джейк. — Кто-то ошибся номером. Никто не знает, что я здесь.

Они подождали, но звонки продолжались.

— Они будут так звонить и звонить, — сказала Джоан. — Где этот сволочной аппарат? В гостиной?

— Здесь есть параллельный.

— Тогда не отпускай настроение…

Стуча каблучками, Джоан подошла к телефону, встала перед экраном так, чтобы видно было только лицо, и, используя самую деловую интонацию Юнис, сказала:

— Резиденция мистера Сэлэмэна. Кто говорит?

Экран остался пустым. Голос из динамика произнес:

— Срочно. Вызывают советника Сэлэмэна. Третья попытка.

— Говорите, я записываю.

— Это телефонная служба бюро мистера Сэлэмэна. Нам позвонил судья Мак-Кэмпбелл и попросил найти советника. Мы не ожидали, что он окажется в своем старом доме, но судья настоял…

— Соединяйте, — сказала Джоан. Она оглянулась и с досадой увидела, что Джейк уже застегнул рубашку и собрал ее одежду.

— Одну секунду…

Джоан продолжала держаться у экрана так, чтобы видно было только лицо. Джейк подал ей одежду, но одеваться она пока не стала.

Теперь экран засветился.

— Джейк, привет, а это мы… О, брат Шмидт!

— Привет, Алек! Очень рада.

— Брат, не сделаете ли вы пару шагов назад, чтобы я мог увидеть нечто большее, чем…'Мак, не толкайся! А где Джейк?

— Вот он, справа от меня.

— А, понял. Белое пятно — это его рубашка. Больше ничего не вижу. Лапочка, ты бы залезла на что-нибудь, чтобы вы оба были на экране. Сейчас начнется четырехсторонняя конференция.

— Вот он, смотрите на него, — Джоан с неохотой повернула камеру на Джейка и натянула лифчик и юбку. — Теперь хорошо?

— Нет, — вступил баритон судьи. — Джейк, шаг назад… так. Джоан, возьми себе стул… Нет, сядь Джейку на колени. Счастливчик Джейк…

— Что происходит, джентльмены? Да, судья, спасибо за транспорт. Долетели быстро и спокойно.

— Де нада, компадре! Джейк, у моего старого сокамерника родилась блестящая идея… думаю, на него подействовало долгое общение со мной.

И судья быстро и четко изложил план дальнейших действий.

— Здесь будет командный центр. Несколько дней я поживу в кабинете. Чтобы быть наготове подписать ордер, пригласить судью по иной юрисдикции или еще для каких-нибудь срочных дел. А когда все будет готово… мы аккуратно забьем гвоздик в крышку их гроба. Алек будет вашим Пятницей. Возьмете его на такую должность? Он, правда, безмозглый, но сильный, так что если надо что-то поднять и перенести… или не поспать пару ночей…

— Думаю, до утра такой необходимости не будет, — сказал Джейк. — Но вы здорово выручили меня, джентльмены. Сам бы я не успел…

— Всегда рады помочь человеку, так хорошо принимавшему у нас экзамены. Правда, Алек?

— Конечно! Мы засунем этих гарпий… куда бы нам их засунуть, Мак?

— Туда, куда позволит закон — и откуда они не вылезут. Джейк, можете звонить сюда, ко мне, в любой момент — днем, ночью… Где вы будете сами? Здесь?

— Пока — да. Когда придет машина, поедем к Джоан. Я позвоню в телефонную службу и проинструктирую их.

— Парни, — сказала Джоан, — у меня просто слезы наворачиваются. Как мне отблагодарить вас?

— Скажем ей, Мак? Она так мило покраснеет… Брат Шмидт, Мака благодарить нельзя — он выполняет свой долг на деньги налогоплательщиков. А меня можно, я доброволец.

— Я отблагодарю вас обоих так, как вы захотите, — она улыбнулась.

— Ты слышал, Мак? Брат Шмидт дал обещание. По законам братства, обещания не нарушаются. Брат Шмидт Джоан Юнис Лапочка, отойди чуть-чуть назад и дай на тебя посмотреть. Джейк, отвали, ты нарушаешь композицию. Сходи пива попей, что ли…

— Не обращайте внимания. Он пьян, — сказал, слишком твердо выговаривая слова, судья.

— Мак тожж пьян. А все равно, в лльбую с’кунду я гтов сесть за штрвал управляемой рак-кеты… если скажет Джейк, куда л’теть…

— Масса Джейк, он совсем отбился от рук. Дикий-дикий стал. Я не разделяю его низколобого энтуазма… энтуа-зизма… тем не менее спокойной ночи, сэр. Спокойной ночи, Джоан.

Убедившись, что связь прервана, Джоан начала раздеваться.

— Не надо, Джоан, — сказал Сэлэмэн.

Как бы не слыша, она завершила полное разоблачение, скинула туфли и повернулась к Джейку.

— Слушай, я не фарфоровая кукла! Я так не могу…

Он вздохнул:

— Я знаю. Но золотой момент прошел…

— Это ничего не значит. Я все равно буду ходить так. Мне ведь как женщине несколько недель от роду, я очень стеснительная, и мне надо как-то избавляться от этой моей стеснительности — и я хочу, чтобы ты помог мне в этом тоже…

— Хорошо. Ты знаешь, как я ценю твою красоту. Что мы будем делать? Читать вслух, пока не придет машина? Или посмотрим видео?

— Негодяй! Не понимаю, за что я тебя люблю… Давай поговорим. О Юнис. И если ты не берешь меня в постель, то дай хоть посидеть у тебя на коленях.