Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

оглянуться, поискать ту глазами, окликнуть… Ей стало бы спокойнее, если бы они могли поговорить.

Если бы они просто были вместе!

Первые дни Эльга дулась на Мистину и бранилась: как он мог бросить Уту в лесу! Что с ней будет? Она почти ни в чем не виновата, но именно ее найдут в разоренном святилище среди мертвых тел. Ей первой придется за все отвечать!

Эльга изводилась от беспокойства за сестру, брошенную в такой страшный час в таком страшном месте. Обнаружив, что Уты нет рядом, она отказалась идти дальше, и Мистина тащил ее на плече, брыкающуюся и вопящую, через лес и потом – в лодку.

Похищение вышло самое настоящее!

И все же…

Оглядываясь назад, Эльга не жалела о том, что позвала Мистину на помощь. Ей было совсем не место в медвежьем логове, и она не раскаивалась в своем выборе. Ведь светлая женщина на камне указала ей именно этот путь.

И, наверное, не оставит без покровительства.

Вспоминая свое дивное видение, Эльга ощущала тепло и покой. Пусть она потеряла сестру, – временно, как хотелось верить, – кто-то все же незримо был с нею.

Мистина подмигнул ей, и ее недовольное лицо прояснилось. Вот кто не мучился ни совестью, ни страхом после содеянного: добившись успеха в одном, он смотрел только вперед, выискивая возможности для новых подвигов. Он словно передавал Эльге свою уверенность, веселость и готовность наплевать на все, что мешает – как обстоятельства, так и чувства.

Дело удалось, девушка добыта – чего еще надо для счастья?

Только пива!

И уж конечно, находиться с ним рядом было гораздо приятнее, чем с жутким вонючим медведем.

Мистина был молод, красив, дерзок, удачлив – ожившая девичья мечта.

Эльга чувствовала, что нравится ему – а он этого и не скрывал. При виде нее в глазах его явственно отражалось удовольствие, которое он мысленно простирал до таких пределов, в которые Эльга за ним следовать не собиралась!

Она старалась не подать вида, но при нем ее охватывало приятное, хотя и несколько тревожное возбуждение. И удачно отвлекало от гнетущих мыслей.

Лодки у Мистины оказались не свои, а нанятые на волоке между Черехой и Узой. Селения волока Эльга обошла лесом, в сопровождении Альва и Доброша, пока Мистина с остальной дружиной ехал как положено, платил мыто и брал другие лодки – чтобы попасть в Шелонь и на Ильмень-озеро. Будгощ миновали ночью – здесь Эльге никак нельзя было показываться. Здесь жила ее родня, в том числе – Вояна, тут ее узнали бы с одного взгляда.

До сих пор им удавалось избегать селений и ночевать под открытым небом.

Эльга опасалась одичать от такой жизни и порасти мхом, как та лесная девка в сказании. Вечные комары, днем – солнце, ночью – прохлада. Она мылась в реке и там же стирала сорочку, которая потом сохла, вывешенная на заднем штевне лодьи, будто белое знамя валькирии. Волосы ее пропахли рекой и осокой.

Вспоминая первую их встречу, Мистина дразнил Эльгу русалкой, за что она однажды отколотила его, на потеху дружине, своей мокрой сорочкой. Хорошо, что мать, провожая дочку в жены медведю, собрала ей короб с нужными вещами. Но горько и обидно было думать, что вот эта сорочка, рушник и гребешок – все, что ей досталось из приданого, которое готовилось много лет и занимает семь больших укладок!

Эльга надеялась, что со временем удастся так или иначе получить свое приданое из дома, но пока ей предстояло приехать к жениху, в чем была – в «горевой сряде», уже не очень-то белой…

Правда, судя по тому как на нее смотрел Мистина, да и прочие парни, не приданое составляло ее ценность как невесты.

Уж в себе-то Эльга не сомневалась.

Она принесет мужу родство с Оддом Хельги и плесковскими князьями, а текущую в жилах кровь ей не потерять, пока она жива!

Перед ними расстилалось Ильмень-озеро.

Уже миновали устье Псижи – владения Люботешичей. За Чернецом начинались земли зоричей, а значит – князя Дивислава.

– Здесь мы так просто не пройдем, – сказал Мистина, когда Доброш снял с огня котел каши и все сели вокруг, приготовив ложки. – Дивислав – толковый человек. Я ведь был у него зимой, когда ехал в Волховец, и сам все видел. У него везде на островах и в протоках сидят люди. А иначе, знаешь ли, много нашлось бы желающих провезти свой товар, не платя мыта. Тут и лягушка не проползет незамеченной, повсюду болота – не обойдешь. Да и заблудишься без проводника. А проводники – все княжьи люди и ведут прямиком к мытнику. Я даже думаю, ты зря не захотела за него идти – с таким мужем была бы богатой.

– Вот как! – запальчиво бросила Эльга. – Я еще могу передумать!

– Ладно, перестань! – Мистина поймал ее руку, но она выдернула ее. – Надо придумать, как тебя провести мимо его людей. Может, переодеть отроком?

– Если только тебя – девицей, – язвительно ответила она. – Я не полезу в мужские портки. Если ты забыл: я еду, чтобы выйти замуж!

– А он вообще знает тебя в лицо? Вы виделись?

– Мы виделись, но четыре года назад.

– Ты, должно быть, сильно с тех пор изменилась.

Эльга пожала плечами: перемену в себе трудно оценить. Во всяком случае, она заметно выросла. Быстро тянуться вверх она начала в двенадцать. Четыре года назад она была красивым ребенком, а за это время стала красивой, довольно рослой женщиной.

– Скажи, что это твоя невеста! – смеясь, предложил Доброш.

Он происходил из уличей и родился где-то на Днестре; его отец давно враждовал с князем Драгобоем, поэтому присоединился к русам и сейчас, после победы киевской дружины, заметно усилил свое влияние. Однако осторожный Свенгельд предпочел забрать у него сына и отдать в дружину своему сыну: обмен заложниками укрепляет дружбу. Доброш по-словенски говорил так странно, на слух Эльги, что она не сразу его понимала.

– Ведь невесту не возят с открытым лицом так далеко, – продолжал Доброш. – Мы закроем ее, и пусть Дивислав даже не надеется поглядеть в лицо чужой невесте! А будет любопытничать – имеешь право дать ему в зубы.

Все засмеялись, а Мистина пристально посмотрел на Эльгу:

– Мысль не такая уж и плохая… Молодец, Добри! Но не совсем так. Если мы повезем девушку с закрытым лицом, это будет выглядеть подозрительно. Если она к тому же будет одна, без родни, все поймут, что мы ее похитили. А Дивислав такой настырный – начнет допытываться, что да как, не на его ли землях взяли да ждать ли погони и драки на его земле… Но если… Вспоминай, – обратился он к Эльге, – кто еще из людей Дивислава мог тебя видеть?

– Ты думаешь, я помню, кто был с ним на Воянкиной свадьбе? Я там никого не различала.

– Но с ним приезжали только мужчины?

– Да. Его жена тогда уже умерла, а раз не было жены, не было и женщин.

– Тогда у нас все хорошо. Я скажу, что ты моя жена. Наденем на тебя женское покрывало, а оно очень меняет лицо. Пониже на лоб надвинешь… По себе знаю: мне случалось встречать знакомых девок после замужества, и в женском уборе я их сразу и не узнавал. Дивислав не узнает маленькую девочку в замужней женщине. А если узнает, то он просто ясновидящий! Но ты все же постарайся поменьше попадаться ему на глаза. Я, честно говоря, надеюсь, что успею отвести тебя в гостевой дом, прежде чем он обо мне услышит. Он же не ходит на пристань встречать всех подряд! Меня-то он позовет к себе, зимой мы с ним пили… А ты скажешь, что нездорова, и сиди с женщинами.

Эльга задумалась.

Надеть женское покрывало, не будучи замужем – плохо, но одеваться отроком – совсем невозможно, тогда ее замуж никто не возьмет.

А ехать в Зорин-городок как есть – означало бы скорее всего остаться там навсегда. Такая красивая девушка в одиночестве среди русов неизбежно привлечет самое пристальное внимание!

Чья-то жена – другое дело. Возит она с собой челядинок или нет – никого, кроме мужа, не касается.

– Но как ты собираешься меня называть? – помолчав, спросила она. – Едучи на север, ты был еще не женат! Тебя же спросят, где ты сосватал невесту.

– Где? – Мистина призадумался, глядя на склоненные к воде озера ветви ив, потом засмеялся. – Да в Волховце! Я же туда ехал зимой, и Дивислав об этом знает, я сам ему говорил. И даже, представь, намекал, что подумываю жениться на младшей дочери Ульва! Ингвар обещал высватать мне свою сестру, если я раздобуду ему тебя, но об этом условии Дивиславу знать не обязательно. Так что тебя будут звать Альдис, дочь Ульва. Не забудь. Даже можешь прикинуться, будто не понимаешь по-словенски. Так надежнее. Вы, женщины, не можете без болтовни, так что лучше тебе делать вид, будто ты вовсе не можешь ни с кем здесь говорить.

– Альдис? Дочь Ульва? – Эльга