Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

и коварны. У нас нет лоцманов, способных провести корабли по ним, я думал, что их предоставите вы.

Я пожал плечами, никаких идей на сей счёт у меня не было.

— Жаль, — произнёс капитан, — придётся, значит, как и сюда идти. На ощупь с закрытыми глазами.

— Мы делаем угодное Господу дело, — встрял охотник на ведьм, имени которого я не знал, — и с его помощью мы пройдём к Мурото.

Никогда не любил клириков, а уж после нескольких бесед с въедливым братом Гракхом (так звали охотника на ведьм), моё мнение о них испортилось окончательно. Мне каждый раз после них хотелось прыгнуть за борт «Королевы морей» (флагмана Перри), настолько грязным я себя ощущал. Брат Гракх расспрашивал меня о Делакруа, обо всех подробностях нашего с ним знакомства и дальнейших приключениях, а также о роли загадочного адрандца в переговорах с материковыми владыками и всех странностях в его поведении. Ко всему мне пришлось работать переводчиком при таких же допросах, учиняемых им Кэнсину, не говорившему ни на одном из материковых языков, а клирик, похоже, разговаривал на всех.

А вот с капитаном Перри мне легко удалось найти общий язык. Это был достойный и умный человек, мы много разговаривали, стоя на капитанском мостике «Королевы морей». Один мне запомнился особенно, наверное, потому что был каким-то особенно безрадостным.

— Мы всё ближе к Мурото, Кэндзи-доно, — сказал мне Перри, оглядывая в подзорную трубу линию берега не столь уж далёкого полуострова Босо, за которым скрывался Мурото, — а ты кажется только мрачнеешь с каждой милей. Отчего так, Кэндзи-доно, ведь вы должны бы радоваться этому.

— Я всегда стоял за изменения, — ответил я, — но всегда думал — пойдут ли они на пользу моей родине? Я воевал несколько лет, а до того скитался много лет по всему материку, ища поддержки для нашего движения, которой, к слову, так нигде и не нашёл, терял друзей в битвах, — всё ради великой цели, возрождения законной императорской власти, окончания тирании сёгуна и прекращения изоляционной политики, проводимой им. Последняя, по-моему, может привести лишь к застою и загниванию государства, а я не хочу, чтобы моя родина превратилась в болото.

— Ну так с чего тебе грустнеть? — не понял Перри, складывая трубу и убирая её в специальный футляр — признак адмиральского звания. — Твои друзья с моей помощью скоро придут к власти и начнут так необходимые, по-твоему, Такамацу реформы.

— Так оно и будет, — кивнул я, убирая с лица пряди волос, брошенные в лицо игривым ветром, — но это приведёт к изменениям самого уклада нашей жизни. Таким, какие идут сейчас по всему материку, захватив насколько я слышал даже Карайское царство, известное своей патриархальностью. Рыцари в сверкающих доспехах медленно, но верно уходят в прошлое, их сменяют гвардейцы, отчаянные моряки, вроде тебя, решающиеся пересечь несколько морей, чтобы оказать помощь другому государству, но по большому счёту на первый план в жизни общества выходят торговцы, мануфактурщики и владельцы крупных промышленных предприятий. Они становятся хозяевами жизни, продвигают нужные им законы и реформы, даже начинают войны. Примером может послужить хотя бы Горная война, пролоббированная билефелецкими промышленными магнатами.

— Да уж, — буркнул адмирал, — тут ты попал в точку. Из-за нескольких рудников в Ниинах билефельцы едва ли не поголовно вырезали тамошних гномов. А сыр-бор разгорелся потому, что гордые горняки никак не желали продавать их какому-то там горнопромышленному консорциуму.

— Мне пришлось поучаствовать в ней на стороне Билефельце и было как-то удивительно противно воевать против гномов. Иногда на нынешней войне я также как тогда задумываюсь, а на той ли стороне я воюю. Ведь врагами моими были вполне приличные люди, верные долгу и чести, а друзьями — подлые и двуличные типы, которым при каждом слове хотелось плюнуть в рожу. Но дело всё же, скорее, в грядущих изменениях, если они — альтернатива медленному загниванию под властью Токугавы, то, быть может, лучше жить в таком болоте.

— Жить в болоте, говоришь. — Адмирал Перри тяжело вздохнул. — Нет, пожалуй, изменения лучше, даже такие, какие идут на материке. Будущего не отменить и его наступление не остановить, как бы того не хотелось всяким там царям, королям, императорами или сёгунам. Можно лишь отстать в развитии и отстать фатально, после чего страна просто станет придатком более сильных и развитых.

— Тут я поспорить не могу, — кивнул я, — но быть может, можно было найти другой путь.

— Избранный материковыми государствами путь проще и приносит прибыль, причём неплохую. Не думаю, что ваш император изменит ему.

— Наверное, да. И значит в самураях очень скоро отпадёт необходимость окончательно. Токугава Иэясу в своё время сделал из многих буси чиновников, державших в руках счётные палочки, а не мечи. Теперь же, получается, нас на поле боя сменят офицеры, которым сможет стать любой хэймин, выбившийся из простых асигару.

— А вот это, между прочим, не так и плохо, — возразил Перри. — История знает множество случаев, когда выбившиеся из обычных солдат офицеры творили подлинные чудеса во время войн и отдельных сражений.

— У нас таких случаев не бывало, — вздохнул я. — Буси должны воевать, а хэймины — торговать, обрабатывать землю и вести прочие мирные дела. Так было от веку.

— Это и есть главная причина вашего застоя, — усмехнулся Перри, — нежелание менять собственное мировоззрение. Мир меняется и вы все должны это понять и принять. Пришло время ломать вековые традиции и ты сам мне только что об этом сказал.

— Ну да, — кивнул я, — это именно так. Выходит, скоро нам, самураям, не нужны будут мечи. Завидую я иногда павшим в этой войне, им не придётся увидеть изменений, которые мы приближаем каждым своим действием и словом.

Я поднял глаза на бесконечную морскую гладь, разрезаемую носом «Королевы морей». Оно будет всегда и никогда не изменится, ему я завидую ещё больше чем павшим.

Было прекрасное летнее утро, когда эскадра на всех парусах подошла к Мурото. Мы подняли специально для этого приготовленные флаги — страндарский и Алое солнце Такамо, личный стяг микадо, которому очень скоро суждено будет стать флагом всех островов.

— Город так красив, — произнёс адмирал Перри, оглядывая развешенные, буквально, на каждом доме значки и флажки. — У вас какой-то праздник?

— Нет, — покачал я головой, удивлённо смотря на Мурото. — Да и, вообще, все праздники и гуляния в Мурото запрещены до окончания войны.

— Ни в гавани, ни поблизости от неё нет ни одного солдата, — произнёс Кэнсин, возвращая старпому «Королевы морей» подзорную трубу. — Это более чем странно.

Я передал его слова капитану Перри, непонимающе глянувшему на меня.

— Это верно, —