Театр. Том 2 - Пьер Корнель

людей могут также найти свое место на сцене, если они достаточно для того значительны и достаточно необычайны».

Своеобразие теоретических позиций и литературной практики Корнеля не дает тем не менее, оснований для выведения его за пределы классицизма. Стройные и непротиворечивые художественные системы создаются обычно писателями второго ряда, писатели же великие всегда сохраняют свою самобытность, даже стараясь приноровиться к требованиям системы. Корнель был первым великим представителем французского классицизма, создав свой собственный его вариант.

Вариант поистине замечательный и по-своему неповторимый. Однако он был горячо принят современниками, и мы можем говорить о корнелевской школе в драматургии XVII столетия. Воистину творчество Корнеля открыло новую эпоху в развитии французской культуры. Поэтому и его приход в театр и его почти полувековая работа в области драматургии имели огромное значение для судеб французской сцены и для французской литературы. Как очень верно подчеркнул Ю. Б. Виппер, «Корнель первым в истории французской литературы поднял драматургию до постановки значительных этических вопросов и больших политических проблем общегосударственного значения»[36]. Добавим: поднял французскую драматургию до уровня большого искусства. Но не только это. Он явился создателем национальной классики, воздействие которой ощущается и в наши дни. Вот почему нельзя не согласиться с Бальзаком, который, правда, несколько шутливо, но безусловно справедливо сказал о Корнеле, что тот «наполнил богатствами все амбары, породил урожаи, не боящиеся никакой непогоды, и из века в век будет обогащать актеров, издателей, бумаготорговцев, переплетчиков и комментаторов»[37].

А. Михайлов

Примечания

1

Римлянин! Ты научись народами править державно.

Перевод С. Ошерова.

2

Краткое, но полное чувств и правдивым рожденное сердцем.

Перевод Л. Остроумова.

3

ЭПИТАФИЯ ПОМПЕЮ ВЕЛИКОМУ

Катон у Лукана, кн. IX, ст. 190 и далее.

Умер у нас гражданин, который был, правда, неравен

Предкам в блюдении прав, но все же полезный в том веке,

Что совершенно забыл уважение к праву; могучим

Был он, свободу храня; хоть народ к нему в рабство склонялся,

Частным остался лицом, и хоть взял руководство Сенатом, —

Тот неизменно царил. Он правом войны не пленялся:

В том, что он в дар получал, отказать ему было возможно.

Был беспредельно богат, но больше внес государству,

Чем удержал; он меч поднимал, но умел его прятать.

Тогу сменил на доспех, но мир он любил и в доспехах.

Рад был он власти вождя, но был рад эту власть и сложить он.

Дом его строг, в нем роскоши нет, и богатства хозяин

Не расточал никогда; его знатное имя почтенно

Между племен, помогло прославлению Рима немало.

Мария, Суллы{185} приход загубил когда-то свободы

Истинный облик; теперь, со смертью Помпея, исчезнет

Даже и призрак ее: уж царская власть не зазорна —

И потеряет Сенат даже всякую видимость власти.

Счастье, что гибели день не замедлил прийти за разгромом,

Что долгожданный клинок принесло злодеянье фаросцев:{186}

Может быть, мог бы ты жить под царской державою тестя!{187}

Лучший удел — избрать себе смерть, а второй — быть убитым!

Если нам жить суждено под законом чужим, о Фортуна,

Пусть Птолемеем моим станет Юба;{188} пусть буду я предан

Цезарю, лишь бы ему он предал меня, обезглавив!

Перевод Л. Остроумова.

4

ПОРТРЕТ ПОМПЕЯ ВЕЛИКОГО

Веллей Патеркул, кн. II, гл. 29.

Мать его Луцилия происходила из сенаторского сословия. Он был красив, но не тою преходящей красотой, что придает прелесть юноше, а красотой неувядающей, благородной и достойной его будущего величия и необыкновенного счастья, которое сопутствовало ему до самой смерти. Человек безукоризненно порядочный, образцово честный, хотя не слишком красноречивый, он любил почести, но лишь законные и заслуженные. Искусный полководец на войне и скромнейший гражданин в дни мира, кроме, пожалуй, тех случаев, когда ему внушал опасения равный по силе соперник, он сохранял постоянство в дружбе, легко прощал обиды, примирялся на самых снисходительных условиях, свято соблюдал их, примирившись, и почти никогда не превышал свою власть, словом, не страдал никакими пороками, если не считать одним из тягчайших среди них то возмущение, с которым он взирал на равенство, царившее в свободном и покорившем себе весь мир городе, где законы ставили даже его, Помпея, в одинаковое положение с остальными согражданами.

5

ПОРТРЕТ КАЯ ЮЛИЯ ЦЕЗАРЯ

Веллей Патеркул, кн. II, гл. 41.

Цезарь был отпрыском знатного рода Юлиев, который, по принятому исстари мнению, вел свое начало от Венеры и Анхиза. Красотой лица он затмевал всех римлян, отличался также бодростью духа, щедростью, доходившей до излишества, и отвагой, превышавшей не только обычную человеческую храбрость, но всякое вероятие. Он походил на Александра Великого{189}, но не гневливостью и невоздержностью, а возвышенным образом мыслей, стремительностью в боях и стойкостью в опасностях. Пищу он употреблял лишь для поддержания сил, а не для того, чтобы услаждаться ею.

6

Взрослый мальчик (латин.)

7

Ты, что распутной сестре уступишь подаренный скипетр (латин.).

Перевод Л. Остроумова.

8

Распутной царицей (латин.).

9

Кто же не будет из нас в глазах Клеопатры виновным,

Кто не распутничал с ней? (латин.)

Перевод Л. Остроумова.

10

Сомнительная истина (исп.).

11

О КОМЕДИИ, НАЗВАННОЙ «ЛЖЕЦ» И НАПИСАННОЙ ЗНАМЕНИТЫМ ГАЛЛЬСКИМ ПОЭТОМ КОРНЕЛИУСОМ

Строги котурны его и от зрелищ ужасных

След сохраняют кровавый, — Корнелиус признан

Галлией всей, и увенчан он славой поэта.

Но и в комедии истинным был он поэтом,

Также и в ней проявляя свой блеск и уменье.

Хоть и встречались глупцы, отрицавшие это,

И приходилось порою считаться с глупцами.

Ныне, взяв ложь под защиту, он создал такое,

Что ни Менандр, ни Теренций, отец остроумья,

Ни даже Плавт{190}, этот