Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

Динка бросила беспомощный взгляд на Тирсвада. Но он, наклонившись к ней и глядя в глаза тихо прошептал:

— Если что-то пойдет не так, защити маму, сестру и малышей. Я знаю, что ты можешь постоять за себя и за слабых. А они никогда в жизни не знали, что такое сражение. Я на тебя рассчитываю!

Динка сразу обмякла и отступила. Конечно, она хотела идти с Даймом и быть в центре событий. Но отказать в такой просьбе Тирсваду не могла. Он прав. Если в долине разразится сражение, то десяток серых варрэнов не смогут защитить маму Кори, сестру Лири и малышей, а она сможет. В ее распоряжении сила огня и сила земли. Разве не за этим она так стремилась в белое племя? Чтобы защитить тех, кто дорог Тирсваду.

— Пошли! — гаркнул Дайм, и все мужчины, кроме серого юноши, покинули пещеру. А он встал в проходе мордой наружу и, вздыбив шерсть, приготовился охранять.

История белого племени

Динка зажмурила глаза, глубоко вдыхая и пережидая приступ острой тревоги за жизни своих мужчин. За время, проведенное вместе, она научилась самому сложному — отпускать и верить. Отпускать в бой. Верить в то, что они обязательно вернутся к ней.

Где-то там на равнине сотни белых варрэнов возвращаются домой. Что решат Дайм, Гуртуг и неизвестный ей Белый Вожак? Перекроют пути и оставят несчастных на съедение руогам? Или пустят в долину и подвергнут опасности всех, кто еще остался здоров? Вступят с ними в бой и попытаются обездвижить как можно больше белых мужчин, чтобы спасти их, рискуя собственными жизнями? Ни один из вариантов не был хорош.

Зная Гуртуга, Динка подозревала, что он скорее склонится к первому исходу. Но, если вспомнить о том, что среди больных варрэнов чьи-то мужья, отцы, сыновья, то выбор уже не столь очевиден.

Динка открыла глаза на шум. Лириаль металась по пещере, не находя себе места. Малыши затеяли на полу возню, и она отбросила лапой со своей дороги зазевавшегося кроху, отчего тот пронзительно запищал.

— Лири, дочка, потерпи немного, — грустно проговорила Кори, подхватывая плачущего ребенка зубами за шкирку и укладывая себе между лап. — Скоро все закончится.

— Ты так говорила решег назад! — раздраженно зашипела Лири. — Почему? Почему все это происходит со мной?

Она в ярости полоснула когтями по каменной стене, высекая искры. Динка смотрела на нее и не понимала причин ее недовольства. Но вмешиваться в разговор матери и дочери не решалась. Тирсвад говорил, что она еще не выбирала мужчин, значит, она так волновалась за отцов и братьев?

— Не могу-у-у я так больше! — провыла Лири, с рычанием бросаясь на ни в чем не повинную стену. Серый варрэн, застывший в проходе пещеры, обернулся, тревожно прижав уши и втянув носом запах беснующейся Лири.

— Что смотришь? Пошел вон отсюда! — рявкнула Лири на ни в чем не повинного парня, отчего он испуганно вжал голову в плечи и поспешно отвернулся. Динка с тревогой смотрела на девушку. Может быть, она не до конца ее излечила, и у Лири что-то болит?

— Лири, могу я чем-то тебе помочь? Я немного умею лечить раны и… — робко предложила она.

— Ты? — истерично выкрикнула Лири. — Чем ты мне можешь помочь, если все идет наперекосяк?

— Лири! Лири, послушай, детка, — Кори, привстав, потянулась к дочери. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но поверь мне, это не последний оогъяри в твоей жизни. У тебя еще будет Выбор.

— Из кого у меня будет выбор? — выкрикнула Лири, и голос ее зазвенел от обиды. — Все белые мужчины больны и скоро умрут. Или их съедят руоги. Или серые, заполонившие нашу долину, их истребят. А я так и останусь одна! Это несправедливо!

Оогъяри? Это слово было знакомо Динке. И отдавало горечью на языке. Несмотря на то, что в мире варрэнов эти дни отмечались, как большой праздник, Динка не хотела бы вновь испытать это ощущение дикого неконтролируемого звериного влечения. Теперь поведение Лири стало ей понятно, и она посочувствовала бедной девушке. Сама она в единственный в своей жизни оогъяри готова была растерзать самых дорогих ее сердцу существ.

— Почему ты до сих пор здесь! — вновь накинулась Лириаль на застывшего неподвижным изваянием в проходе серого. — Я велела тебе убираться из моей пещеры! Иначе я поджарю твою серую задницу!

— Лири, оставь его, — Динка встала со своего места и загородила своим телом молодого мужчину. — Я понимаю, как тебе трудно, но он не виноват. Он просто выполняет приказ охранять нас.

— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула Лири. — Как ты можешь понять меня? У тебя все есть, а у меня нет ничего! У меня отняли все, о чем я мечтала! У меня отняли праздник. Отняли право на свою стаю, на потомство и на счастье. У меня больше нет Выбора!

— Выбор есть всегда, — тихо произнесла Динка. — Ты поймешь это, когда придет время.

— Даже, если белые мужчины все поражены болезнью и скоро погибнут, посмотри сколько смелых и сильных мужчин из серого племени пришли защитить нас, — поддержала Динку Кори. — Как только все разрешится, ты присмотришься внимательнее и обязательно встретишь того, с кем захочешь разделить пещеру и свою жизнь. Не надо отчаиваться, доченька.

— Серых? — скривилась Лири, как будто ей вместо молока предложили простоквашу. — Это только ты у нас настолько неразборчива, что легла под чужака! А я дочь своего племени! Я скорее выберу своего брата или отца, чем буду рожать разноцветных детей!

Злые слова серпом вспороли кокон нежности, любовно созданный Кори в маленькой темной пещере. И тело Динки среагировало раньше, чем она успела подумать. Одним прыжком она преодолела разделявшее ее и Лири расстояние и наградила белую Варрэн-Лин звучной оплеухой.

Стало так тихо, что даже малыши приостановили свою возню, нырнув под бок к матери.

Кори молча смотрела на двух застывших друг напротив друга девушек, и из глаз ее текли слезы.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью! — рявкнула Динка, задыхаясь от ярости.

— Заткнись, чужачка! — зашипела Лири, вздыбив шерсть и оскалив зубы. — Что ты можешь понимать в традициях нашего племени?

— Девочки, прошу вас… — тихо и жалобно заскулила