Дочь леди Чаттерли - Дэвид Лоуренс

Порой кажется, они процветают на такой пище. Но со временем накаливается отрицательный эффект, человек ломается. И все летит к чертям. Рано или поздно сам организм отомстит, и отомстит жестоко. Можно без конца обманывать многих, можно долго обманывать всех, но без конца обманывать всех нельзя, фальшивые чувства себя обнаружат. Фальшивая любовь — красивое пирожное, но очень плохой хлеб. Она вызывает сильнейшие эмоциональные расстройства. Это и есть современный брак и еще более современный развод.

Беда с фальшивыми чувствами в том, что от них никто не бывает счастлив и доволен. Все стараются уберечься от них. Бегут от фальшивой любви Питера к фальшивой любви Ариадны, от поддельных страстей Маргарет к поддельным страстям Виржинии; мечутся между кинематографом и радио, между Истборном и Брайтоном, но куда ни беги, везде одно и то же.

Любовь, более чем какое другое чувство, в наши дни обманна. Если относиться к ней легко, как к развлечению, то с любовью все в порядке. Но если принимать ее всерьез, то непременно потерпишь катастрофу. Не возлагай ни на чей алтарь настоящие чувства, если, конечно, они имеются у тебя в душе. Такова одна из сегодняшних заповедей. Можешь доверить свои деньги, но не чувства. Чувства будут растоптаны.

Мне представляется, не было в истории времени, когда люди меньше бы доверяли друг другу, при том, что в обыденной жизни ведем мы себя вполне пристойно. Мало кто из моих знакомых мог бы стянуть у меня кошелек или подставить сломанный стул. Но осмеять настоящее чувство они готовы всегда. Никто в этом не виноват, это знамение времени.

Секс — камень преткновения для всякой лжи, это единственное, что нельзя подделать. И чем сильнее вы погрязли в сексе, тем больше вам приходится фальшивить. Пока станет совсем невмоготу. Тогда — конец. Секс страшно мстит поддельным чувствам. Он беспощаден, губителен для фальшивой любви. Особенная ненависть людей, которые не любили друг друга, но притворялись, существовала и в прежние эпохи, но сегодня с ней сталкиваешься на каждом шагу. Смотришь — счастливая чета, уверены, что очень, очень любят друг друга — идеальная пара и уже столько лет. И вдруг — на тебе! Начинают ненавидеть друг друга лютой ненавистью. Если ненависть не обнаружилась рано, она все равно обнаружится, когда счет годам подойдет к пятидесятилетней отметине — великому сексуальному рубежу. Вот тогда катастрофа!

Ничего нет более поразительного, более необъяснимого, чем эта ненависть, которую испытывают мужчина и женщина, совсем недавно так «любившие» друг друга. Она проявляется самым невероятным образом. И причем во всех сословиях. Уборщица, герцогиня, жена полицейского — все ненавидят одинаково.

Секс, сексуальный механизм мужчины и женщины — после того как ему подсунута фальшивая любовь, пусть даже в ответ на столь же фальшивое чувство — аккумулирует разрушительную, убийственную ненависть. Фальшивая любовь убивает секс, в буквальном смысле сводит с ума — это естественная реакция живого организма на обман.

Трагедия в том, что в век, когда кругом лицедейство, когда во всех подозреваешь неискренность, фальшь, особенно в любви, особенно в сексуальных отношениях, ненависть и недоверие способны погасить тот маленький, живой огонек настоящей любви, который один дает счастье.

Попробую объяснить мое отношение к сексу, которое так сейчас критикуют. Подходит ко мне на днях молодой человек, говорит: «Знаете, я как-то не могу поверить в то, что Англию спасет секс». На что я ему: «Не сомневаюсь, что не можете». Когда томные, высокомерные юнцы затевают со мной разговоры о сексе, я обычно отмалчиваюсь. Да и что они скажут? Секс для них — дамское белье, в котором так легко запутаться. Они прочитали все романы про любовь, «Анну Каренину» и прочее; они видели все статуи и картины, изображающие Афродиту. Весьма похвально, да что толку? Когда дело доходит до жизни, секс для них — бессмысленная девица в роскошном нижнем белье. Это относится и к выпускнику Оксфорда, и к простому рабочему. Типичный пример — подслушанный мной рассказ, характеризующий нравы модного курорта. Отдыхающие там дамы нанимают на сезон в качестве партнера для танцев местных парней. Конец сентября, дамы разъехались. Молодой фермер Джон, простившись со своей «леди из города», болтается один. — «Привет, Джон! — встречает его приятель. — Соскучился о своей леди?» «Нет, — пожимает плечами Джон. — А какое у нее было белье!»

Вот и весь секс — кружавчики, оборочки. И такой секс спасет Англию? Сохрани Господи! Бедная Англия, это она должна сперва возродить секс в своих сыновьях, а уж потом они ее будут возрождать. Не Англия нуждается в спасении — ее молодежь.

Католическая церковь, особенно на юге, не против секса, в отличие от церквей Северной Европы она признает секс, почитая брак таинством, основанным на союзе полов, цель которого — воспроизведение потомства. Но воспроизведение на юге не есть только голый научный факт, как мы это видим на севере. Зачатие на юге и по сей день Тайна, обладающая особой значимостью, как и в давнем прошлом. Человек — потенциальный творец, и в этом его величие. Мужчине в каждодневной жизни необходимо ощущать себя творцом и законодателем, только тогда он будет получать от нее полное удовлетворение. Сознание нерасторжимости брака обеспечивает, как мне кажется, душевный покой и мужчине, и женщине. И даже если в этом есть нотка роковой обреченности, все равно это сознание необходимо. Католическая церковь решительно заявляет: если вы женились, это навсегда! И люди принимают этот вердикт, сознавая и его благочестие, и его бремя. Для католического священника секс — это ключ к браку, брак — ключ к человеческой жизни, а сама Церковь — ключ к жизни небесной. Секс может быть в глазах Церкви непристойным, святотатственным, но никогда циничным или безбожным.

Вопросы секса, супружества имеют огромную важность. Жизнь общества зиждется на семье, а семья, утверждают социологи, держится собственностью. Считается, что семья — лучший способ упрочения собственности и стимулятор производства. Этим, кажется, сказано все. Все ли? Мы сейчас переживаем бунт против семьи, против ее пут и ограничений. Три четверти сломанных судеб обязаны своими бедами сегодня семье. Считанные единицы среди нас не испытывают ненависти к институту брака, висящего гирей на человеке. Бунты против правительств не идут ни в какое сравнение с бунтом против семьи.

И почти все считают, что как только будет найден способ обходиться без этой общественной ячейки, институт брака будет упразднен. Советы упраздняют семью, если уже не упразднили. Если в будущем появятся новые авангардные государства, нет сомнения, они последуют примеру Советов. Они попытаются изобрести какой-нибудь социальный суррогат семьи, уничтожив ненавистные супружеские узы. Государственная помощь матери, государственная помощь детям, женская независимость. Эти пункты в программе любой новой великой реформы. И это означает, конечно, гибель семьи.