Тэсс из рода дЭрбервиллей. Джуд Незаметный - Томас Гарди

По мере того как они проходили, знающие люди называли каждого по фамилии, а когда они подошли к старинному круглому театру, построенному Реном, раздалось громкое «ура».

— Пойдем туда! — воскликнул Джуд и, не замечая дождя, который лил теперь не переставая, кружным путем повел их к театру.

Здесь они встали на солому, постланную, чтобы заглушать неуместный стук колес проезжавших экипажей. Странные, потрескавшиеся от времени и непогоды каменные бюсты вокруг здания взирали своим холодным, безжизненным взором на происходящее и, казалось, особенно внимательно смотрели на забрызганных грязью Джуда, Сью и их детей — нелепых существ, неведомо зачем забредших сюда.

— Как бы мне хотелось туда! — с горячностью воскликнул Джуд. — Смотри, окна открыты, и с этого места я, быть может, расслышу латинскую речь!

Однако за раскатами органа и криками «ура» после каждой речи стоявший под дождем Джуд немного улавливал из того, что говорилось по-латыни — лишь изредка какое-нибудь звучное слово на «um» или «ibus».

— Так мне, видно, и оставаться здесь чужим, — вздохнул он спустя несколько минут. — Ну, теперь пойдем, моя терпеливая Сью. Какая ты добрая — ждать меня под дождем, потворствуя моей безрассудной страсти! Не буду больше думать об этом проклятом, дьявольском месте, клянусь, не буду! Но отчего ты вся задрожала, когда мы стояли у барьера? И какая ты бледная, Сью!

— В толпе, на другой стороне, я увидела Ричарда.

— А! В самом деле?

— Он, наверное, как и все мы, совершил сюда паломничество, чтобы поглядеть на празднество, так что, надо думать, он живет где-то здесь неподалеку. Он ведь тоже стремился попасть в университет, но не так настойчиво, как ты. Мне кажется, меня он не видел, но наверняка слышал, как ты разговаривал с толпой. Только, похоже, не обратил особенного внимания.

— А если даже он видел тебя? Мысли о нем тебя больше не беспокоят, Сью?

— Пожалуй, нет. Но я слабая. Хоть я и уверена, что у нас все будет благополучно, я почему-то испугалась его. Меня охватывает какой-то трепет или даже ужас перед условностями, в которые я не верю. По временам это находит на меня, парализует, и тогда становится так тоскливо!

— Ты устала, Сью. Я совсем про это забыл, дорогая! Сейчас же уйдем отсюда.

Они отправились искать квартиру, и вскоре нашли подходящее место в Милдью-Лейн, показавшееся Джуду прямо неотразимым, но не вызвавшим такого восторга у Сью. Это был узкий переулок, упиравшийся в глухую стену одного из колледжей. Маленькие дома тонули в тени, отбрасываемой высокими зданиями колледжа, жизнь в которых так мало походила на жизнь людей в переулке, словно здания эти были на другом конце света, а не отделялись от переулка лишь толщиною стены. Тут-то на трех домах и висели объявления о сдаче комнат; они постучали в дверь одного дома, и им открыла женщина.

— Ш-ш… Слушайте! — вдруг сказал Джуд вместо приветствия.

— Что слушать?

— А колокола… Только в какой же это церкви звонят? Кажется, что-то знакомое.

Еще в одном месте ударили в колокола, на этот раз где-то совсем близко.

— Не знаю, где звонят, — отрезала квартирная хозяйка. — Вы для того и постучали, чтобы спросить меня об этом?

— Нет, — спохватился Джуд. — Нам нужна комната.

Женщина с минуту испытующе рассматривала Сью.

— У нас все занято, — сказала она и закрыла дверь.

Джуд опешил; на лице старшего мальчика отразилось страдание.

— Джуд, — сказала Сью. — Дай я попробую. Ты не умеешь.

Они нашли по соседству другой дом, но здесь хозяйка, оглядев не только Сью, но и мальчика с двумя малютками, сказала вежливо:

— Простите, но мы не сдаем помещения жильцам с детьми, — и тоже закрыла дверь.

Губы младшего ребенка искривились, и он беззвучно расплакался, словно чуя нависшую над ними беду. Старший мальчик вздохнул.

— Не нравится мне Кристминстер! — промолвил он. — Что это за большие старые дома? Тюрьмы?

— Нет, колледжи, — ответил Джуд. — Быть может, и ты когда-нибудь будешь учиться в одном из них.

— А мне и не хочется, — возразил мальчик.

— Попробуем еще раз, — сказала Сью. — Вот только поплотнее запахну накидку… Сменить Кеннетбридж на этот город — все равно что прийти от Кайафы к Пилату{218}. Ну, как я сейчас выгляжу, дорогой?

— Теперь никто ничего не заметит, — ответил Джуд.

Оставался еще один дом, и они сделали третью попытку.

Здесь хозяйка оказалась любезнее, но помещение, которое она сдавала, было настолько тесное, что она соглашалась оставить у себя только Сью и детей, а Джуду предложила поискать себе другое место для ночлега. Время было позднее, и им поневоле пришлось согласиться. Плата за жилье, о которой они договорились с хозяйкой, была им явно не по карману, но особенно разбираться не приходилось, — по крайней мере, до тех пор, пока Джуд не подыщет для всех что-нибудь более подходящее. Сью заняла комнату на втором этаже окнами во двор, к которой примыкало еще что-то вроде чулана, где можно было поместить детей. Джуд остался выпить чашку чаю и очень обрадовался, обнаружив, что из окна комнаты видна задняя стена еще одного из колледжей. Затем, поцеловав всех четверых, он ушел, чтобы взять на вокзале кое-какие необходимые вещи и поискать себе кров.

После его ухода квартирная хозяйка поднялась к Сью поболтать с ней и разузнать кое-что о семье, которую она приютила. Сью, не умевшая кривить душой, чистосердечно рассказала ей о затруднениях и скитаниях, выпавших на их долю за последнее время, и была страшно поражена, когда хозяйка вдруг спросила:

— А вы действительно замужем?

Сью сначала заколебалась, но, повинуясь безотчетному движению души, рассказала ей, как она и ее теперешний муж были несчастны в своем первом супружестве, как, желая быть всегда вместе, они два или три раза собирались обвенчаться, но не находили в себе мужества это сделать, страшась, как бы новый нерасторжимый союз не убил их любовь. Так что сама себя она считает замужней, ну а по понятиям хозяйки — незамужняя.

Смущенная женщина ушла вниз, а Сью в задумчивости села у окна и принялась глядеть на дождь. Вскоре тишина была нарушена звуком голосов — мужского и женского, доносившихся снизу, из коридора. Хозяйка рассказывала возвратившемуся мужу о новых жильцах, которым она в его отсутствие сдала комнату.

Внезапно послышался гневный голос мужа:

— На что нам эта женщина? Еще родит здесь, пожалуй! И ведь говорил я тебе, что не желаю иметь в доме детей! Передняя и лестница только что выкрашены, как раз затопчут! Уже по одному тому, как они явились, можно было догадаться, что тут что-то не так! Взяла целую семью, а я хотел одного человека.

Жена возражала, но муж, по-видимому, все же настоял на своем, так как вскоре в дверь тихо постучали и на пороге появилась хозяйка.

— К сожалению, должна сказать, мэм, что я не могу сдать вам комнату на неделю. Муж возражает, и мне приходится просить вас выехать. Можете переночевать у нас, потому что уже поздно, но я буду вам очень признательна, если вы съедете завтра утром.

Сью знала, что вправе пользоваться комнатой всю неделю, но не хотела ссорить между собой мужа и жену и пообещала сделать, как ее просят.

Когда женщина ушла, Сью снова выглянула в окно. Дождь перестал, и она сказала мальчику, что сейчас они уложат спать малюток, а потом пойдут искать другое жилье, чтобы обеспечить себя пристанищем на завтрашний день и не оказаться в таком положении, как сегодня.

Поэтому они не стали распаковывать чемоданы, только что присланные Джудом с вокзала, а вышли из дома и пошли по мокрым, но оживленным улицам города; Сью решила не расстраивать Джуда вестью о том, что им отказано от комнаты, думая, что у него и так, наверное, душа не на месте, пока он ищет себе кров. Вместе с мальчиком она заходила то в одну улицу, то в другую, но на этот раз ей повезло еще меньше, чем с Джудом; она обошла больше десятка домов, и ни в одном ей не обещали комнату на завтра. Квартирные хозяйки с недоверием смотрели на женщину и ребенка, явившихся в сумерках искать себе пристанища.

— Лучше бы мне не родиться, правда? — тревожно спрашивал мальчик.

Выбившись из сил, Сью вернулась в дом, где ее пребывание было нежелательно, но где она могла хотя бы переночевать. Джуд заходил в ее отсутствие и оставил свой адрес, но, зная, что он еще очень слаб, она решила не беспокоить его до следующего дня.

Сью сидела, бессмысленно уставившись на голый пол комнаты, потом выглянула во двор — занавески на окне не было. Дом представлял собою всего-навсего старый коттедж, со всех сторон стиснутый стенами соседних зданий. Прямо перед ней высились черные глухие стены Саркофаг-колледжа — безмолвные стены, пережившие четыре столетия мрака, фанатизма и упадка, вторгались в ее маленькую комнату, ночью заслоняя лунный свет, а днем — солнечный. За ними виднелись очертания Рубрик-колледжа, а еще дальше — башня третьего университетского здания. Сью думала о том, какие странные вещи могут проделывать с простодушным человеком его страсти. Вот взять Джуда, например, — он так нежно любит ее и детей, а все-таки запрятал их в эту мрачную дыру, и только потому, что до сих пор еще одержим своей мечтой. Даже сейчас леденящий отказ, которым эти высокомудрые стены ответили на его страстное стремление, недостаточно ясно доходил до его сознания.