Первое правило волшебника - Гудкайнд Терри

— Да, госпожа Денна. Спасибо, что учишь меня. Ты талантливый учитель.

Она открыла глаза и испытующе посмотрела на Ричарда, но на его лице не было и тени насмешки.

— Принеси мне полотенце. Пижаму положи на стул возле кровати.

Ричард помог ей вытереться. Денна не стала надевать пижаму. Она опустилась на постель, мокрые волосы беспорядочно разметались на подушке.

— Погаси светильник. — Ричард немедленно повиновался. — А теперь, любимый, принеси эйджил.

Ричард содрогнулся. Прикосновение к эйджилу причиняло страшную боль.

Боясь промедлить хотя бы мгновение, он стиснул зубы и схватил со столика эйджил, пытаясь удержать его на раскрытых ладонях. Боль отдавалась даже в плечах. Он и сам не знал, как продержался до тех пор, пока Денна не взяла эйджил у него из рук. Она прислонила подушки к спинке кровати и сидя наблюдала за Ричардом. Избавившись от эйджила, он облегченно вздохнул.

— Госпожа Денна, а почему, когда его держишь ты, он не причиняет тебе боли?

— Почему не причиняет? Причиняет, и такую же, как тебе. Ведь этим эйджилом обучали и меня.

Ричард ошарашенно уставился на нее.

— Значит, все время, пока ты держишь эйджил, он причиняет тебе боль? Все время, пока ты со мной занимаешься?

Денна молча кивнула, перекатила эйджил с ладони на ладонь и на мгновение опустила глаза. Она чуть сдвинула брови и улыбнулась Ричарду.

— Я почти все время испытываю ту или иную боль. Это одна из причин, по которой подготовка Морд-Сит занимает годы — надо научиться справляться с болью. Наверное, именно поэтому в Морд-Сит избирают только женщин. Мужчины слабее. Пока эйджил висит у меня на запястье, на цепочке, он не причиняет боли. Но во время занятий, когда я держу его в руках, боль не оставляет меня ни на секунду.

— Я этого не знал! — У Ричарда сжалось сердце. — Прости меня, госпожа Денна. Прости, что мое обучение приносит тебе столько страданий.

— Боль может приносить и радость, любовь моя. Этому-то я тебя и пытаюсь научить. А теперь довольно разговоров. Пора продолжить обучение.

Ричард знал, что означает ее застывший взгляд.

— Но, госпожа Денна, ты только что искупалась, а я такой потный.

— Я люблю запах твоего пота. — Уголок ее рта искривился о усмешке. Не сводя с Ричарда глаз, она зажала зубами эйджил.

Каждый новый день был удивительно похож на предыдущий. Ричард ничего не имел против посвящений — в это время его хотя бы никто не мучил. Но вот слова посвящения просто приводили Ричарда в бешенство, и, монотонно повторяя одни и те же фразы, он ни на миг не переставал думать о косе Денны. Час за часом бубнить одно и то же, да еще стоя на коленях, прижавшись лбом к холодному камню — далеко не лучшее времяпрепровождение.

Просыпаясь по ночам, Ричард обнаруживал, что в мозгу у него назойливо звучат слова: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе».

Денна больше не надевала красное. Теперь она носила облачение из белой кожи. Она сказала Ричарду, что белый цвет — знак того, что он сломан и избран ее супругом. Знак власти, которую она имеет над ним. Знак того, что он покорен ее воле и она может обойтись без кровопролития. Констанция этого явно не одобряла. Что до Ричарда, то он не заметил особой разницы.

Прикосновения эйджила, пусть даже бескровные, причиняли ту же боль, что и раньше. Большую часть времени Констанция проводила в обществе Денны, лишь изредка исчезая, чтобы заняться новым воспитанником. Она все настойчивее упрашивала Денну, чтобы та оставила их с Ричардом наедине, но Денна не соглашалась. Чем лучше Ричард узнавал Констанцию, тем больше он ее боялся.

Всякий раз, прося Констанцию сменить ее, Денна смеялась над ним.

Однажды, после второго посвящения, когда Констанция удалилась, чтобы заняться очередным воспитанником. Денна отвела его в комнатку, смежную со спальней, и собралась приступить к обучению. Она привычно натянула канат.

— Госпожа Денна, позволь попросить тебя. Я хотел бы, чтобы впредь моим обучением занималась только госпожа Констанция.

Его просьба подействовала на Денну самым неожиданным образом.

Морд-Сит пришла в бешенство. Она молча смотрела на Ричарда, и лицо ее наливалось кровью. Опомнившись, она принялась яростно хлестать его эйджилом. Денна кричала, что он недостойный, бесстыжий хам. Повторяла, что безумно устала от него. Она отличалась недюжинной силой, и всю ее она вкладывала в удары эйджила. Казалось, этому не будет конца.

Ричард не помнил, чтобы она когда-нибудь была в таком состоянии.

Впрочем, очень скоро он не помнил уже вообще ничего, даже кто он и где находится. Он не мог произнести ни слова, не мог молить о пощаде, с трудом дышал. Казалось, чем сильнее она бьет его, тем больше выходит из себя. Он видел кровь на полу. Алая кровь забрызгала белое кожаное облачение. Грудь Денны судорожно вздымалась. Коса расплелась.

Денна схватила Ричарда за волосы, запрокинула ему голову и без предупреждения воткнула в ухо эйджил. Она повторяла эти снова и снова.

Время остановилось.

Наконец Денна бросила эйджил.

— Я пошла ужинать. — Ричарда обожгло болью магии. Он застонал. — На время своего отсутствия, а я намерена немного отдохнуть, я оставляю с тобой боль магии. Преодолеть ее ты не сможешь. Если ярость покинет тебя, а она тебя покинет, это я обещаю, — боль станет еще сильнее.

Денна подошла к стене и рывком натянула канат. Теперь его ноги не доставали до пола. Ричард закричал.

— Отдыхай. — Она резко повернулась на каблуках и захлопнула за собой дверь.

Ричард находился на грани безумия. Он не помнил, сколько длился этот кошмар. Он только ощутил, как ослабли веревки, понял, что лежит на полу, и сквозь туман увидел перед собой башмаки Денны. Она убрала магическую боль, но руки его все так же были скручены за спиной, и плечи горели как, в огне. Ричард увидел на полу лужи крови и зарыдал.

— Я же тебя предупреждала, — прошипела Денна сквозь зубы, — ты мой супруг на всю жизнь. — Он слышал ее яростное, прерывистое дыхание. — Пока я опять не занялась тобой, пока ты еще способен говорить, я желаю услышать, почему ты хочешь, чтобы вместо меня тебя обучала Констанция.

Он попытался что-то сказать, но тут же захлебнулся кровью.

— Так со мной не разговаривают! На колени! Живо!

Он попытался подняться, но не смог. Денна схватила его за волосы и рванула на себя. У Ричарда закружилась голова, он привалился лицом к ее животу, мокрому от крови. Его крови.

Денна отпихнула Ричарда и дотронулась эйджилом до его виска. Он широко распахнул глаза и с мольбой посмотрел на Денну.

Денна ударила его по губам.

— Смотри в землю, когда со мной разговариваешь! Никто не давал тебе позволения смотреть на меня! — Ричард опустил взгляд на ее башмаки. — Твое время кончается! Отвечай на вопрос!

Ричард снова закашлялся кровью.

— Потому, госпожа Денна, — прохрипел он, — что я знаю, какие страдания тебе причиняет эйджил. Я хотел, чтобы со мной занималась госпожа Констанция, чтобы избавить тебя от боли. Не хочу, чтобы ты мучилась. Я знаю, что такое боль — ты меня этому научила. Тебе и так пришлось много страдать. Пусть госпожа Констанция меня убьет, зато ты не будешь страдать из-за меня.

Наступило долгое молчание. Ричард старался устоять на коленях. Он смотрел на башмаки Денны, гадая, что она собирается делать дальше.

— Не понимаю я тебя, Ричард Сайфер, — сказала наконец Денна. Голос ее звучал нежно. Гнев исчез. — Забери меня духи, я тебя не понимаю.

Она зашла ему за спину, освободила руки и ни слова не говоря вышла из комнаты. Ричард упал на пол, лицом вниз, и зарыдал, лежа в луже крови.

Зазвонил колокол, созывающий на вечернее посвящение. Денна вернулась, присела возле Ричарда, нежно обняла его за плечи и помогла встать.