Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

Вы подошли к вопросу так, как будто бы главная проблема состоит в том, как попасть внутрь, а это просто. А вопрос о том, что делать там, внутри, вы обошли, тогда как это и есть самое важное.

— О капитан, извините меня, — воскликнул пораженный Донато и разразился громким лающим кашлем. На его глаза навернулись слезы. — Ох, извините меня, извините...

— Вам не за что извиняться, — отрезал капитан. — Мистер Ингленд, вы уже поняли, в чем загвоздка?

— Как? М-м-м... — промычал ракетчик. — Видимо, я попался на уничтожении. Мне стало очевидно, что мой план уже был испробован, и он не сработал.

— Совершенно верно, он и не мог сработать. Благодаря частоте и амплитуде управляющих импульсов возникают случайные шумы. Поэтому подавить сигнал можно и не пытаться, настолько мала вероятность резонанса.

— Что это значит — случайные шумы? Управлять аппаратом при помощи случайных колебаний невозможно.

Капитан ткнул большим пальцем за плечо, туда, где сверкала галактика Луаны.

— Они это умеют. На их ракетах имеется генератор, производящий точно такие же случайные шумы, точь-в-точь. При наличии такой технологии проблем никаких. Не спрашивайте меня, как они это делают, но у них это получается. Сами луаны не могут этого объяснить. Так работает планетоид.

Голова Ингленда опустилась на стол.

— Копия случайного шума, — прошептал он; голос его донесся с самого края бездны безумия.

Капитан снова заговорил. В его голосе звучало стремление как можно скорее добраться до финала этой сцены.

— Разумной была ваша идея исследовать содержание металлов в ракетах. Увы, металлов там нет. Они на сто процентов состоят из синтетического диэлектрика, какого — одному Богу ведомо. Вы же знаете, планетоид способен синтезировать вещества. Если ракеты и обладают небольшой электропроводностью, то за счет заполненных жидкостью трубок, капилляров и тому подобных устройств. Похоже, там происходит что-то вроде мгновенного превращения твердого вещества в жидкость и наоборот. Жидкий проводник превращается в твердый диэлектрик, как только по нему пройдет отмеренная порция тока. Проходит ток в течение нескольких микросекунд.

— Смена агрегатных состояний, — пробормотал совершенно убитый Ингленд.

— Вот так все и происходит, джентльмены, — подытожил капитан.

И тогда у меня вырвался вопрос; я не успел прикусить язык.

— Объясните мне тогда одно, — сказал я. — Какого черта мы здесь делаем?

— Именно то, ради чего мы сюда прибыли, — отозвался капитан и взял со стола стопку папок. — Блюм, — крикнул он, — сдается мне, господам будет сейчас лучше побыть без слушателей, даже без вас.

— Идем, Вирджиния.

Капитан возглавил процессию, а обезьяна с девотрядовкой поплелись за ним. Мы же остались на местах, все четверо. Долгое молчание прервал Ингленд:

— Почему он не сказал мне, что так хорошо разбирается в ракетах?

— А ты его спросил? — парировал Поттер.

У меня в голове крутился тот же самый вопрос, но вслух я задал другой:

— "Именно то, ради чего мы сюда прибыли"... Как понимать его слова?

— Возможно, он хочет помочь нам сориентироваться, — робко предположил Донато. — Ну, заставить нас уйти от теории. Это все равно как работа в полевых условиях.

— Он ненормальный, если считает, что все это поможет мне обрести второе дыхание, — мрачно заявил Ингленд и провел тыльной стороной ладони по слезящимся глазам, отчего они не сделались сухими. — Поддых он мне дал. А вдохновения не прибавил.

— Он обязан был рассказать нам все с самого начала, еще на старте, — сказал Донато. — Может быть, тогда у нас бы уже были готовы новые расчеты.

Перехватив мой кислый взгляд, он тут же поправился:

— Я хотел сказать — гипотезы, а не расчеты.

Почему-то это не помогло, и я сказал ему:

— Убирайся отсюда, Донато.

— Конечно, приятель, о чем речь, — согласился он и вышел, улыбаясь по обыкновению.

Мы услышали, как захлопнулась дверь его комнаты, и до нас донесся приглушенный кашель.

— Это как если бы из коробки, которая стоит у тебя на столе десять лет, вдруг без предупреждения выскочил чертик.

Голос Поттера дрожал. Мне захотелось спросить его, о чем это он, но я тут же понял. Он имел в виду капитана. И Поттер был прав. Почему капитан не собрал нас месяц назад?

— Думаю, ему нравится завершенность, — сказал я. — А теперь я пошел спать.

Я поднялся. Потгер и Ингленд остались сидеть. Сейчас они будут обсуждать меня. А мне было наплевать.

***

Мне снилось, что я гуляю по лугу и вдыхаю сладкий аромат молодых подснежников; а потом они вдруг стали выше, или это я уменьшился. В общем, я увидел, что у них вместо стеблей — уравнения. Я принялся читать их, но они стали извиваться и хватать меня за ноги. Я рухнул, застонал и ухватился за край койки. Я уже не спал. Тогда я повернулся на спину и открыл глаза. Голова казалась ясной, но сам я чувствовал себя, как будто сплю летаргическим сном. И мне чудилось, что я все еще слышу запах подснежников.

А потом я услышал, как кто-то хнычет. Звук доносился издалека. Он казался странно назойливым. И лампочки выглядели необычно. Они как будто слегка мерцали, но, если посмотреть на них прямо, все было как всегда. Мне это не нравилось. Начинала кружиться голова.

Я поднялся и выглянул в коридор. Вроде бы никого. Но совсем рядом со мной тонкий голос произнес:

— Вирджиния у вас?

Я отпрыгнул. Конечно, это обезьяна. Он уже засовывал голову в мою каюту.

— Какого черта! — содрогаясь от отвращения, крикнул я в ответ, но, едва я отвернулся, он засунулся-таки в каюту.

Я прошел в кают-компанию, включил чайник и приготовил себе кофе, когда вода вскипела. Откуда-то из коридора послышался тоскливый шепот, а затем негодующий голос Поттера:

— Здесь? Тебе что, непонятно, что мне нравятся женщины?

Через минуту он уже вошел в кают-компанию, волоча ноги, и тоже налил себе кофе.

— Палмер, сколько времени? Я пожал плечами, взглянул на часы, но ничего не понял.

— Господи, — сказал Поттер, громко шмыгая носом. — Я какой-то развинченный. У меня звенит в ушах. И перед глазами все пляшет.

Я внимательно посмотрел на него, желая запомнить, какое может быть выражение лица у человека, который все явления природы охотно приписывает своей особе.

— Все пляшет перед глазами не у тебя, а у нас. И в ушах у нас шумит. Я назвал бы это подвыванием.

Поттер заметно повеселел.

— Значит, ты тоже слышишь. Что же все-таки происходит?

Я глотнул кофе и опять глянул на часы.