Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Дело не в обиде, — помотал головой я. — Если я могу помочь кому-то, то зачем мне отказываться? Правда, Эитиро-сан, никакого геройства в этом нет. Это просто мой принцип. Кодекс жизни.

— Вы спасли мою семью, — стиснув зубы, произнёс он. — Мы с Мизиру уже восемь лет не могли завести ребёнка. Восемь, Кацураги-сан! — Эитиро прикрыл лицо ладонью. — Вы бы только знали, как я ждал этого ребёнка. Я уже столько раз терял надежду. Но моей жене было ещё тяжелее. Представляете, как тяжело женщине, которая из раза в раз теряет ребёнка? Да я перед каждым её УЗИ напивался транквилизаторами, чтобы успокоиться. И после — тоже.

— Понимаю, Эитиро-сан, это не легко, — кивнул я.

— Пока вы оперировали, у меня в голове уже пронеслась сотня мыслей, — прошептал Эитиро Кагами. — Сначала я боялся, что и моя жена и мой сын погибнут. А потом… Начал мыслить холодно и понял, что вам с Фудзи-сан, возможно, придётся выбирать. И честно вам скажу, Кацураги-сан, я не знал, что лучше. Если бы моя жена выжила, а ребёнок погиб, наша семья уже никогда не стала бы прежней. Она бы окончательно сломалась, ведь эту попытку мы сочли последней. Но если бы случилось наоборот, и Мизиру не стало… Тогда бы сломался я. И в этом ребёнке было бы мало смысла. Да, я бы смог воспитать его в одиночку, но… Сломленный отец без супруги вряд ли может вырастить здорового сына.

— Не думайте об этом, Эитиро-сан, — ответил я. — Всё уже позади. Я очень рад, что нам с Фудзи-сан удалось успешно закончить операцию. Давайте лучше не будем говорить о грустном. Всё уже позади. Лучше скажите, как планируете сына назвать? Уже определились с супругой?

Эитиро Кагами замолчал. Я не торопил его с ответом. Он глотнул кофе, окончательно опустошив чашку, затем поставил её на стол и произнёс:

— Мы с Мизуру старались не привязываться к этому ребёнку. Поэтому перестали давать имена уже после второй неудачной попытки, — сказал Эитиро Кагами. — Но имя этому я уже придумал. Я назову его «Тендо».

Моё сердце ёкнуло. Это был очень серьёзный жест со стороны заведующего. В Японии очень много имён, и их написание может сильно варьироваться даже при одинаковом звучании. Если он выбрал это имя, значит, подразумевает, что собирается назвать сына именно в мою честь.

— Мне очень приятно, Эитиро-сан, — поклонился я, не вставая с кресла. — Спасибо большое.

— Вы сделали для меня так много… — произнёс он. — Мне ещё никто и никогда так не помогал, как вы, Кацураги-сан. Знаете, не хочу навязывать, возможно, лишние для вас взаимоотношения, но… Я с уверенностью могу сказать, что считаю вас своим другом. Очень хорошим другом, на которого всегда могу положиться.

— Это взаимно, Эитиро-сан, — ответил я. — Я ещё когда устроился в эту клинику заметил, что вы — один из немногих заведующих, кто не прогибается под коррупцию Ягами Тэцуро и действует так, как должен действовать любой врач.

— Тогда это уважение действует в обе стороны, — улыбнулся Эитиро. — Кстати, Кацураги-сан, не хотите со мной пройтись до гинекологии? Акушеры обещали показать мне сына. Пока только через стекло, всё-таки он пережил тяжёлую операцию… Но мне хочется хотя бы взглянуть на него.

— Конечно, Эитиро-сан, — кивнул я. — Пойдёмте.

Мы с Эитиро Кагами прошли через отделение гинекологии — в неонатологические палаты, где наблюдали за новорождёнными. В нашей клинике эти койки пользовались малым спросом. Как я уже подмечал ранее, женщин в корпорации «Ямамото-Фарм» очень мало.

Когда Эитиро Кагами показали его сына, мы с заведующим оба почувствовали мощный прилив эмоций. Только то, что почувствовал я, сильно отличалось от ощущений Эитиро.

Даже с искусственно заглушённым магическим центром, я заметил, я испытал магические колебания. С таким явлением столкнулся впервые.

Неужели я переборщил? Подал в ребёнка слишком много магии и разорвал связь слишком поздно. Похоже, я случайно передал ему маленькую толику своей силы.

Возможно, она скоро развеется. Но если этого не произойдёт, Эитиро Тендо в будущем сможет стать таким же лекарем, как и я.

Осознание этого меня сильно шокировало. В моём мире лекарские навыки были врождёнными и не передавались другим людям. То, как работала магия в этой вселенной, во многом до сих пор оставалось для меня загадкой.

На этого ребёнка стоит обратить внимание. Если сила в нём сохранится, когда-нибудь в будущем ему может понадобиться наставник. Лекарскую магию развить без учителя попросту невозможно. Человек может только навредить себе и окружающим.

— Эитиро-сан, возможно, вам покажется странной тема, которую я сейчас заведу, — начал я, — но раз уж мы так плотно взаимодействуем с Россией, скажите, вам что-нибудь известно об их религии?

— О христианстве? — уточнил Эитиро Кагами. — Конечно, у меня много знакомых христиан. Хотя сам я склоняюсь к буддизму. А что?

В Японии действительно встречалось немало христиан. Но меня волновал не вопрос религии. Я хотел предложить Эитиро Кагами кое-что связанное с этим верованием.

— В христианстве есть такое понятие, как крёстный отец, — объяснил я.

— Понимаю о чём вы, — улыбнулся Эитиро Кагами. — Кацураги-сан, я бы с радостью позволил вам быть крёстным Тендо-куну, но мы к этой религии никак не относимся.

— А дело и не в религии вовсе, — помотал головой я. — Крёстный отец помогает ребёнку на протяжении всей его жизни. И вопрос даже не в подарках или каких-то формальных подачках, как это делают многие, кто не понимают смысла этого статуса. Такой человек выступает в роли наставника. Второй человек, после самого отца.

Эитиро Кагами улыбнулся, осознав, что я хочу ему предложить.

— Конечно, Кацураги-сан. От такого дара я просто не имею права отказываться, — сказал он. — С этого дня вы навсегда останетесь другом семьи Эитиро и вторым отцом Эитиро Тендо.

Раз уж мы теперь в близких отношениях с Кагами, мне в любом случае предстоит много взаимодействовать с этой семьёй. А значит, я смогу проследить за его сыном. Убедиться, что переданная ему частичка силы приживётся и никому не навредит. Возможно, в далёком будущем я даже смогу стать его учителем. Но пока думать об этом рано.

Я переоделся в повседневную одежду и перед прощанием Эитиро сказал:

— Кроме трёхдневного отгула, Кацураги-сан, я прослежу,