День цветения - Ярослава Кузнецова

Инг вышел. Связанный Герен с ничего не выражающим лицом смотрел в пространство поверх наших голов.

— Вставай, — колдун толкнул меня в спину.

Я поднялась сама и помогла подняться ему. Он сунул нож за голенище.

— Так, теперь ты, малявка. Свяжи сумки наподобие седельных. Да чем хочешь, тут полно веревок понавешано. Ага, нормально, сойдет. Капитан! Эй, капитан, иди-ка к нам. Нагнись и просовывай сюда голову. Сумки мои потащишь. Ну-ка, выпрямись… м-да… Ничего, не развалишься. Ты у нас тренированный.

Колдунские баулы пригнули господина Ульганара к земле. Однако и в таком положении он умудрился не потерять гордого и неприступного вида. Колдун набросил мне на плечи плащ (а я уже начинала мерзнуть во влажном платье), и указал на выход.

— Двигай, капитан. Ты первый.

Герен с трудом протиснулся в расщелину. Тяжесть на него навесили, конечно, неподъемную. Я попыталась пристыдить колдуна:

— Зачем так много? Для чего тебе это барахло?

— Поговори у меня, — сварливо отозвался тот, — Я всю жизнь его собирал. Где мой нож?

— В сапоге.

— Ах, да, — он достал нож, притянул меня к себе и привычно зажал локтем, — Выходим. Собак своих зови.

— Ун, Редда, за мной!

Мы выбрались на холод. Я ослепла от сияния, заморгала. Свежий, кусающийся, как минеральная вода, воздух в одно мгновение опьянил, переполнил легкие, напрочь сбил дыхание. Какой же смрад, должно быть, стоял у нас в берлоге!

Бледно-огненное солнце уже довольно близко подобралось к своей максимальной зимней точке. Небо казалось фарфоровым, эмалевым и не имело глубины. От диагоналей теней, от голубого и белого ломило глаза.

Я узнала место, где мы оказались. Берег безымянной речки, даже, скорее, ручья, впадающего в озеро Мерлут. Скальные нагромождения, сланец с вкраплениями слюды, узкий плес, камыши. Родники из-под камней. Никаких пещер здесь отродясь не бывало. Вернее, о них никто не знал. Это Маукабра, наверное, выломала хороший кусок сланца и обнаружила дыру под берегом.

Вооруженные люди стояли довольно далеко, двумя толпами на песчаной полосе между скальной стенкой и речкой. Неловко сбившись в кучу — на лед выйти никто не решился. Среди них я разглядела дознавателя и его секретаря. Из-за их спин тянул шею Рейгред. Имори топтался чуть ближе. Эрвела нигде не было видно.

Герен остановился, под весом баулов сильно наклонившись вперед. Колдун тяжело опирался о мое плечо. Все-таки стоять ему было трудно.

— Господин Палахар, — неожиданно окликнул он. — Не хотите ли задать мне пару вопросов?

Дознаватель встрепенулся. Шустро действуя локтями, растолкал людей и подошел поближе. Секретарь, как на веревочке, потянулся следом.

— Кого именно из Треверров можно записать на ваш счет?

Господин дознаватель моментально сформулировал вопрос. А мне показалось, его несколько огорошило предложение преступника.

— Кроме Гелиодора и Иверены Нурранов — все мои.

Теперь господин Палахар удивился по-настоящему.

— Вот как? Значит ли это, что отец Арамел работал на вас, а не вы на него?

— Отец Арамел работал совершенно независимо от меня. Если бы я мог, помешал бы ему.

Очередное вздергивание дознавательских бровей.

— А причины, вынудившие вас…

Колдун коротко, свободно рассмеялся.

— Самое забавное, что я действительно наследник крови, — голос у него изменился, стал выше, моложе, в нем появились легкие, даже беспечные нотки, — Честное слово!

Реньше я думала, что выражение "брови полезли на лоб" — не более, чем литературный штамп. Дознавательские же брови пересекли хозяйский лоб и поехали по залысинам к темечку. Я скосила глаза на колдуна. Надо мной склонился не Тот, Кто Вернется. Это был Адван Каоренец, и дознаватель узнал его.

— Не грызи себе печенку, — весело посоветовал Адван Каоренец, — Ты все делал правильно. Ты — отличная ищейка. Я перед тобой виноват, но так уж получилось. Больше убийств не будет. Я ухожу. Прощай. Заложники, вперед.

Он подтолкнул меня, и мы двинулись мимо оторопевших дознавателя и его секретаря.

— Те, кто вверх по течению, разойдитесь. Пропустите нас. Следом ходить не советую.

Герен тяжело, по-бычьи, повернул склоненную голову.

— Отпусти Альсарену. Ты обещал.

— Отпущу, когда сочту нужным. Топай, капитан.

Толпа начала перегруппировываться, рассредотачиваться. Я, щурясь от света, озиралась, насколько позволял колдунский локоть. Мне хотелось найти Эрвела. Эрвела я не увидела, зато на той стороне, в кустах…

— На том берегу лучники.

— Вижу, — буркнул колдун, — Держись ближе ко мне. Двигай, капитан! Чего застрял? Редда, Ун, давайте за ним.

— Всадят тебе в спину.

— Тот берег ниже. Пока будем подниматься, пойдешь за мной, след в след, поняла? Наверху уже не достанут.

— Поняла.

Мы зашагали по взлаивающему на морозе песку вверх по речному руслу на северо-восток. Собаки бежали впереди нас, волоча на веревках копье. Древко чертило на песке змеиный извилистый след. В авангарде, с трудом удерживая равновесие, плелся Герен.

Некоторые из Треверргарских людей забрались на высокий берег, часть осталась внизу. Чтобы пропустить нас, им пришлось прижаться к скальной стене.

Мимо проплыли знакомые бледные вытянутые лица. Лезвие ножа холодило горло. Кто-то смотрел на меня с жалостью, кто-то отворачивался. И только один из них улыбнулся мне — неожиданно и ярко. Мой младший брат Рейгред.

Тот, Кто Вернется

Вот видишь, малышка, мы зря с тобой беспокоились. Наш аинах отлично пристроился. Он молодец, наш аинах. Быстро учится, сказала ты. Да, быстро. У Паучонка. Паучонок тоже молодец. Неплохо придумано, правда? Холод в кончиках пальцев. Спокойно. Спокойно, черт побери.

Если бы он обманул меня, я бы, наверное, только обрадовался. Впрочем, меня обмануть не вышло бы у него. И у Паучонка бы не вышло. Опыта у них обоих маловато, тягаться с воспитанником Старшей-Иэсс и мастера Эдаро. А ты — Аррах, девочка. Ты искала его, ты волновалась за него, он вполне мог нажраться какой-нибудь гадости из аптечки Маленькой Марантины и изобразить помешанного, или еще что-нибудь в таком роде…

Мне плевать, что он там думал, что внушил ему Паучонок, а до чего он добрался самостоятельно! Йерр испугалась тогда, вытаскивая меня из Ладаравы, Паучонку достаточно было продемонстрировать ему то, что осталось от кальсаберитов, чтобы он поверил чему угодно… А мне плевать! Раз ты у нас такой ловкий, Иргиаро, разговор с тобой будет другой.

Ульганар опять упал. Даже странно, что он падает так редко. Руки ведь связаны, а сумки мои весят порядочно и отцентровать их у меня не было возможности. Печку я оставил, подъемник тоже, и приспособления для "маленьких ловушек", и масочное тряпье… Аптечка и железо, больше практически ничего. Не больше двухсот фунтов…