Украина: моя война. Геополитический дневник - Александр Дугин

На волне Русской Весны на Донбасс хлынула волна добровольцев из России (еще в Крым), включая харизматичного организатора героической обороны Славянска Игоря Стрелкова. Общий вектор событий по геополитической логике вел напрямую к освобождению всей Новороссии, начиная с Донбасса. Тогда же и родился лозунг «Путин, введи войска!», развивающий тезисы, высказанные самим Путиным в ходе «прямой линии», фиксирующей результаты и причины воссоединения с Крымом. Путин ясно дал понять, что считает Новороссию частью Русского Мира и что в обиду жителей этого региона не даст, как не дал ранее в обиду жителей Крыма, а еще ранее Южной Осетии и Абхазии.

Общая картина была безупречной. Запад делает первым агрессивный ход и поддерживает (даже провоцирует) свержение Януковича. При такой либерально-нацистской политике Киева и об щей громогласно озвученной русофобии (включая принятие первым делом закона о запрете русского языка) Россия неминуемо теряла Украину. Русское и пророссийское (хотя и украинское) население Новороссии оказывалось в положении заложников нового ультранационалистического и атлантистского порядка. Поэтому объединение с Крымом, «вежливые люди» и жесткая российская оппозиция Киеву были вполне логичным ответом, чтобы не дать уйти в лагерь НАТО всей Украине. Это было естественно и закономерно с геополитической точки зрения и абсолютно оправданно с моральной. Но продолжение раздела Украины по границам исторической Новороссии от Одессы через Донбасс до Харьковщины было не менее логичным и морально оправданным. И на первых порах все так и выглядело. От Аксенова из уже русского Крыма открыто звучало поощрение Одессе и Донбассу в их борьбе за свободу и Русский Мир. Ввод российских войск, по идее, должен был бы остановить украинский режим от использования армии против гражданского населения и выполнял важную превентивную функцию.

Но после того как на волне Русской Весны Донецк и Луганск, где власть захватили пророссийские силы, объявили о Референдуме о независимости, Москва свернула с этого, казалось бы, логического пути. Путин попросил не проводить Референдум, что представляло собой явный сбой первоначальной линии.

Далее последовала героическая оборона Славянска. И после того, как украинские войска начали уничтожать мирное население, ввода российских миротворческих войск не последовало. Более того, началась активная борьба против самой идеи о таком вводе. Это был второй явный признак сбоя.

Далее Славянск падает, героический Стрелков, успевший стать центральной фигурой русского мифа, вынужден отступить в Донецк. И здесь он становится объектом нападок со стороны московского политтехнолога С. Кургиняна, специально прибывшего в Донецк для дискредитации Стрелкова под надуманным предлогом. При этом военные действия киевских карателей приобрели такой размах, что на Донбассе разразилась настоящая гуманитарная катастрофа, а истребление мирных жителей приобрело характер спланированного геноцида. Вместо введения войск от Москвы стали раздаваться призывы отозвать добровольцев и отдать Донбасс Киеву. Третий звонок указывал на то, что Русская Весна захлебнулась и поднимается волна отката на соглашательские позиции. При этом моральный аспект поведения Москвы был полностью дезавуирован, так как воссоединение с Крымом обосновывалось недопущением геноцида, тогда как геноцид Донбасса шел полным ходом.

И наконец, в начале августа 2014 года под жестким ультиматумом из Москвы Стрелков (уход в обмен на критически необходимую для выживания помощь ДНР и ЛНР) вынужден был уйти со своего поста. Это был четвертый, последний звонок о несостоявшейся Русской Весне.

Апрельский поворот: оставим причину в стороне

Это всем известно, но только непонятно, что было причиной изменения курса Москвы в апреле 2014-го, когда изначальный геополитический (евразийский) и моральный курс (недопущение геноцида русских) был обменян на плавное и колеблющееся отношение — Донбасс не бросали, но и не спасали, постепенно стравливая. Это, безусловно, было связано с балансом сил внутри самой российской власти — между патриотами и либералами (шестой колонной). Если Крым и проект Русской Весны отражал позиции патриотов, воплощением которых считался сам Путин, что и отразилось на взлете его популярности, то позднее все больше побеждала шестая колонна либералов. Ситуация со Стрелковым символически отмечала зазор между чистым патриотизмом, воплощенным в Стрелкове, и позицией Москвы. Путин эпохи Крыма и Русской Весны мыслился как Правитель, от имени которого действует русский герой Стрелков. Позднее картина стала представать в ином свете: мол, Стрелков действует сам по себе, выступая от Народа. Пока, наконец (вопреки самому Стрелкову, с начала и до конца остававшемуся целиком и полностью лояльным Путину), он не начал восприниматься как его идеологический оппонент, а сам Путин все более смещался в зону шестой колонны. Все попытки списать ситуацию на «хитрый план» постепенно утратили всякую видимость истины, так как неопределенность в Новороссии только усугубляла ситуацию, количество жертв росло, Москва теряла лицо. Путин и после Крыма оказался под огнем Запада и прозападных либералов (пятой колонны). Но взамен он получал гигантский рост поддержки патриотов. Теперь, по мере того как захлебывалась Русская Весна, Путин все больше дистанцировался от патриотов, но при этом (с учетом Крыма и помощи Донбассу, без которой ДНР и ЛНР вообще не выстояли бы) его отношения с Западом и либералами не улучшались.

Ситуация становилась патовой в геополитическом смысле (мы прервали логическое движение по освобождению Новороссии), двусмысленной с моральной точки зрения и все более сложной с внутриполитической. Трудности, связанные с санкциями, могли быть компенсированы патриотическим подъемом, но торможение с проектом «Новороссия» лишало власть и этого аргумента, готовя почву для разочарования патриотического лагеря. Для того чтобы этого разочарования не наступило, были задействованы политтехнологии, направленные на дискредитацию лидеров и теоретиков Русской Весны, что в краткосрочной перспективе отложило кризис, но, естественно, проблему решить не могло. С этим мы и вступаем в осень.

Причину такого апрельского поворота, который привел в конце концов к ультимативному отзыву Стрелкова, до конца понять трудно. И здесь есть много версий. Но кое-какие стороны всей ситуации сегодня прояснились. Все нижеследующее не отвечает на вопрос, почему так произошло, но описывает, как произошло то, что произошло.

Раскол в российских элитах: патриоты и манипуляторы