Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед! - Александр Петрович Харников

– Размышляю, – кивнул я. – И о том, и о другом. Cogito, ergo sum[110].

Кутузов рассмеялся:

– У вас все еще помнят автора «Начал философии»? Похвально, похвально… Как мне показалось, ваши люди большие рационалисты, и философские рефлексии им не известны.

– Мои современники в основном военные, и потому им философствовать невместно. В бою надо мыслить рационально – как выполнить свою задачу, победить врага и самому остаться в живых.

– Это правильно, – Кутузов перестал улыбаться, и лицо его стало серьезным. – Впрочем, то, что нам предстоит в самое ближайшее время – дело не столько военное, сколько политическое.

– Вы имеете в виду совместный поход с французами? – сказал я. – Тут вы абсолютно правы. Скорее этот поход – мероприятие чисто политическое. И военная составляющая его вторична. И я очень рад, что государь избрал вас, Михаил Илларионович, в качестве главы русских сил, которые вскоре двинутся на восток.

– Государь уже принял такое решение? – переспросил Кутузов. – Я, к сожалению, пока об этом не получил достоверных известий.

– Да, решение принято, – кивнул я. – Сегодня или завтра император сообщит о нем вам. Да и кто кроме вас может совмещать в одном лице и полководца и дипломата? Ведь недаром вы целых полтора года исполняли обязанности русского посланника в Константинополе.

Лицо Кутузова расцвело улыбкой.

– Ах, дорогой Василий Васильевич – я вспоминаю о времени, проведенном в столице Османской империи, с огромным удовольствием.

– Скажите, Михаил Илларионович, а не могли бы вы направить послания тем высокопоставленным турецким вельможам, с которыми вы сдружились в Константинополе во время вашего пребывания там? Помнится, вам довелось получить аудиенцию у самого султана Селима.

– Было такое, – усмехнулся Кутузов. – Мне тогда удалось произвести благоприятное впечатление на султана Селима. Он даже не разгневался на меня, когда мне вздумалось посетить его гарем. Только боюсь, что у этого незаурядного правителя могут возникнуть большие неприятности из-за его попыток европеизировать Турцию.

– Вы имеете в виду янычар, которые недовольны тем, что султан решил создать «Низам Джедит», своего рода «войско нового строя»? Правление Селима закончится в 1807 году. Янычары поднимут бунт, свергнут султана и опояшут мечом Османа Гази кузена Селима Мустафу. Свергнутого падишаха запрут в Кефе – «Клетке для принцев».

– Я не поверю, что такой решительный и храбрый человек так просто согласится оставить трон! – воскликнул Кутузов. – Он наверняка призовет своих подданных подняться против узурпатора.

– Так оно и было. Рущукский паша Алемдар Мустафа-паша по прозвищу «Байрактар», сторонник реформ и верный Селиму человек, собрал сорокатысячное войско и отправился в Константинополь, чтобы восстановить на троне свергнутого султана. Но пришел он в столицу слишком поздно – новый султан Мустафа приказал убить своего двоюродного брата. Селима зарезали евнухи и слуги гарема.

– Очень грустная история, – вздохнул Кутузов. – Надеюсь, что в нашей истории она не случится. Хотя…

Мне осталось лишь развести руками. Может быть, нам и жаль султана Селима, но Османская империя, в которой начнутся серьезные реформы, и вместо полуразложившегося янычарского войска появятся регулярные части, вполне боеспособные и обученные современным методам ведения войны – все это превратит Турцию в опасного для России соперника. Ведь воевать с ней нам придется еще не раз.

Я сказал об этом Кутузову. Тот кивнул, соглашаясь со мной. Потом, видимо, для того чтобы отвлечь меня от тяжелых мыслей, он пригласил меня к себе домой.

– Василий Васильевич, не чинитесь, идемте, – сказал он. – Екатерина Ильинична часто вспоминает вас и сетует, что вы все никак не можете найти время, чтобы навестить нас. Ну, и заодно откушаете, мой повар, шельмец, весьма искусен в гастрономии. Вы ведь, поди, как утром отправились на вахтпарад, так и не ели больше. А время уже подходит к полудню.

В животе у меня предательски заурчало. К тому же я вспомнил обед у хлебосольной четы Кутузовых и те яства, которые тогда подавали. Махнув рукой, я предупредил по рации дежурного о том, что иду «по весьма важному делу» к генералу Кутузову.

После чего, продолжая разговор с довольным Михаилом Илларионовичем, я отправился на Дворцовую набережную – так тогда называлась набережная, носившая в нашей истории имя моего гостеприимного хозяина. Три года назад Кутузов купил дом на этой набережной, расположенный неподалеку от Летнего сада, у камердинера императрицы Екатерины Зотова. Из этого дома Кутузов в 1812 году отправился в свой знаменитый поход, закончившийся полным изгнанием Великой армии Наполеона из России. А мы с ним сейчас рассуждали о том, как нам лучше с войсками того самого Наполеона победить англичан и заставить их покинуть Индию…

* * *

18 (30) мая 1801 года. Митава.

Генерал-майор Михайлов Игорь Викторович

Караван наш двигался довольно споро, и сегодня, ближе к вечеру, мы въехали в Митаву – бывшую столицу Курляндского герцогства. Василий Васильевич предупреждал нас, чтобы мы, находясь в сем небольшом городке, держали ухо востро.

Дело в том, что совсем недавно Митава была временной столицей Французского королевства. Нет, император Павел не собирался отдавать эти земли Бурбонам. Просто изгнанный из Парижа граф Прованский – брат казненного якобинцами короля Людовика XVI – обосновался во дворце герцога Бирона. Там он получал щедрый пансион от русского императора и делал все, чтобы занять опустевший престол Франции.

Скромно провозгласивший себя королем (без королевства), Луи Станислав обратился к Первому консулу Наполеону Бонапарту с довольно наивным – это мягко сказано – предложением: «возвратите Франции ее короля, и будущие поколения будут благословлять ваше имя». Но Наполеон не собирался возвращать Франции короля – он хотел посадить на трон в Париже императора – естественно, себя любимого.

Граф Прованский всерьез рассчитывал на французскую корону. Он не клюнул даже на два миллиона франков, которые Бонапарт ему предложил за письменный отказ от притязаний на престол. Но после того, как Павел решил помириться с Наполеоном, графа Прованского выселили из дворца Бирона и велели ему покинуть пределы России.

«Король без королевства» уехал, но его доверенные лица остались в Митаве и могли причинить нам немало хлопот. Наши недоброжелатели могли организовать вооруженное нападение эмигрантов-роялистов на наш кортеж. Конечно, мы сумеем от них отбиться, но получить пулю от королевских недобитков – это нам совершенно ни к чему.

Подъезжая к Митаве, я предупредил всех о грозящей опасности. Потому нам некогда было любоваться на местные достопримечательности, главной из которых являлся дворец курляндских герцогов, построенный знаменитым архитектором Бартоломео Растрелли. Кстати, именно в нем местные власти нам и предложили расположиться на ночлег.

Вот там-то и началась история с Жюлем Маршаном, получившего у нас прозвище Паспарту. К герою повести «Вокруг