Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед! - Александр Петрович Харников

А что будет в этой – бог весть. Как он там сейчас, бедняжка? Уехал в Кёнигсберг, который еще не стал нашим Калининградом, и пока от него ни слуху, ни духу. Я понимаю, что он отправился туда не один, а в сопровождении подполковника, пардон, генерала Михайлова, но кто его знает, как там все обойдется. Британцы – еще те сволочи, и от них можно ждать любой подлянки. Правда, как сообщил мне Василий Васильевич, наши путешественники передали по рации, что у них пока все обходится без происшествий, и все они живы и здоровы.

Ладно, сходить, что ли, к младшим Романовым? Николай и Михаил так рады, когда я прихожу к ним вместе с Джексоном. Пацаны они хорошие, хоть и великие князья. В наше время «мажоры» сходят с ума от вседозволенности, родители их балуют и потакают всем их прихотям. А царских детишек здесь держат в черном теле. Особенно строит их мать – императрица Мария Федоровна. Я вижу, что она их очень любит, но воли им не дает. Прямо мать-командирша. А пацанам хочется поиграть, повеселиться. И приход «тети Даши» для них настоящий праздник.

Я взяла поводок и позвала Джексона. Тот, обрадованный тем, что его выведут на прогулку, весело закрутился на месте и завилял обрубком хвоста…

* * *

15 (27) мая 1801 года. Псков.

Генерал-майор Михайлов Игорь Викторович

Сегодня мы приехали в Псков, где решили сделать дневку и дать отдохнуть лошадям. Заодно я решил познакомить своих спутников с историей этого города, который не раз вставал на пути захватчиков. По дороге мы минули небольшой населенный пункт Череха, расположенный в междуречье рек Великая и Череха.

Сейчас это обычная деревенька – подобные по дороге встречались нам не раз и не два. А в наше время в этом пригороде Пскова находился 104-й десантно-штурмовой полк 76-й гвардейской дивизии ВДВ. Именно бойцы этого полка в последнем дне февраля високосного 2000 года встали на пути банды Басаева и Хаттаба на высоте 776 под Улус-Кертом. Из девяноста десантников уцелели лишь шестеро. В этом полку служил один мой приятель. Правда, его рота не участвовала в том бою, но у него были друзья и знакомые, которые погибли на высоте 776.

Я рассказала об этом Бенкендорфу и Евгению Вюртембергскому. Юный герцог не смог сдержать слез, а Александр Христофорович изумленно покачал головой и спросил меня:

– Скажите, Игорь Викторович, а что, их нельзя было выручить?

– Подмога подошла к ним лишь 3 марта, когда бой фактически уже закончился. Командир роты капитан Романов вызвал на себя огонь нашей артиллерии. Бандиты потеряли на этой высоте четыре сотни своих головорезов.

– Какие люди, – вздохнул Евгений. – Они, как спартанцы царя Леонида, погибли все, но не отступили ни на шаг. Я клянусь, что если мне придется оказаться в таком же положении, как эти герои, так же честно принять смерть на поле боя…

Мои немцы замолчали, погрузившись в свои мысли. Оживились они, лишь увидев дома и стены древней русской твердыни. Зрелище действительно было впечатляющим. В центре города располагался кремль, или, как его здесь называли, Кром. В нем находился Троицкий собор, по преданию построенный на месте первого деревянного собора, возведенного по велению княгини Ольги, уроженки этих мест.

– Какая красота, – восхищенно воскликнул герцог. – Этот город, видимо, имеет древнюю и славную историю.

– Да, – кивнул я, – хотя враги неоднократно пытались его захватить, но лишь один раз он оказался в руках врага. Случилось это в 1240 году, когда предатели тайно впустили в Псков рыцарей Тевтонского ордена. Правда, через полтора года князь Александр Невский выгнал их из города.

– Да, такую крепость трудно взять штурмом, – покачав головой, произнес Бенкендорф.

– В этом убедился польский король Стефан Баторий, – сказал я. – Он в 1579 году с 50-тысячным войском осадил Псков. Гарнизон и жители города отказались сдаться. Осада продлилась полгода. Ни тридцать приступов, ни подкопы под стены Пскова не принесли полякам долгожданной победы. Баторий вынужден был снять осаду и отступить. Более того, измученное бесплодной осадой и огромными потерями польское войско не хотело больше воевать. Так Псков помог царю Ивану Грозному заключить мир с Баторием, завершив тем самым долгую и разорительную Ливонскую войну.

А в 1615 году под стенами Пскова были разбиты войска шведского короля Густава II Адольфа. Король был не только монархом, но и талантливым полководцем, прославившимся в Тридцатилетнюю войну. Он носил прозвище «Лев Севера». Только под Псковом этого «льва» ждала неудача. Он безуспешно осаждал город, потерял под его стенами одного из лучших своих полководцев фельдмаршала Эверта Горна. Потери шведов от огня артиллерии Пскова и от болезней составили около половины осадного корпуса. Король Густав II Адольф вынужден был отступить.

– Я слышал об этом короле, – сказал Евгений, – он погиб в 1632 году в сражении при Лютцене. А вот о том, как он осаждал Псков, я раньше ничего не слыхал.

– «Европа в отношении к России всегда была столь же невежественна, как и неблагодарна», – процитировал я слова «нашего всё». – К сожалению, так было, так есть и так будет.

– Спасибо вам, Игорь Викторович, – после немного затянувшегося молчания произнес юный герцог. – Я обещаю вам, что выучу как следует русскую историю. Россия станет для меня новой Родиной, и я не пожалею ничего, даже самой жизни, защищая ее.

…Помимо исторических изысков мне довелось заняться с графом Ростопчиным обсуждением предстоящих переговоров с эмиссаром Бонапарта. Вспомнив о своем сне, я неожиданно для Федора Васильевича высказал предположение о том, что в Кёнигсберг может заявиться не только Жерар Дюрок, но и сам Первый консул.

Поначалу граф воспринял мое предположение с недоверием.

– Позвольте, Игорь Викторович! – воскликнул он. – Да разве такое возможно? Как может Бонапарт покинуть Париж и отправиться в Пруссию инкогнито? Ведь открыто его сюда никто не приглашал.

Я ответил Ростопчину, что Наполеон по своей натуре известный авантюрист и вполне может отважиться на тайный вояж.

– Мне кажется, что Бонапарту очень хочется лично встретиться с одним из нас. Слухи о новых приближенных императора Павла наверняка дошли до Первого консула. И он теперь просто изнывает от страстного желания познакомиться с этими загадочными пришельцами ниоткуда. Вы, граф, не забудьте и о страшном поражении британской эскадры под Ревелем. И тут не обошлось без таинственных «пятнистых». Бонапарт опытный военный, и он оценил особенности нашего оружия. Словом, ему хочется задать нам множество вопросов, причем лично.

– Да, но в этом случае Наполеон сильно рискует, – покачал головой Ростопчин. – Если он отправится в тайный вояж инкогнито, то вряд