"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна

Но стук, по-прежнему доносившийся от окна, портил этот замечательный доклад, снижая эффект от самых пафосных мест. Курт, прервав выступление, шагнул к окну и раздвинул жалюзи. Мало ли, вдруг этот стук объясняется каким-нибудь заурядными причинами – к примеру, из лесу прилетел дятел и долбает себе по оконной раме, вообразив ее стволом дерева… Хотя… вряд ли можно считать естественной причиной дятла, невесть откуда появившегося на Лиговке.

Но то, что Курт увидел за окном, повергло его в глубочайший шок – там прямо в воздухе висела девица, и какая! На голове у нее был блестящий шлем, ее бюст (причем довольно-таки неординарного размера) обтягивала элегантная металлическая кольчуга, в руке она сжимала рукоять огромного меча, а за спиной… Да быть не может! За спиной у нее трепетали два больших, сильных крыла. Вступив на путь борьбы с чародеями, нужно быть готовым к чему угодно, но вот такое…

«Крылья-то откуда? Неужто ангел? – мелькнуло в голове Курта. – Тогда почему с мечом? Может, этот, как его… Der strafende Engel – карающий ангел, как говорят в Германии? А почему тогда к нам? И где я этого ангела видел? Ведь где-то видел, блин…»

Девица прервала его раздумья. Радостно улыбнувшись Курту, словно старому знакомому, она ударила ногой в грубом сапоге по оконной раме, срывая старые шпингалеты и распахивая окно настежь. Курт, по-прежнему пребывая в несколько неадекватном состоянии, еле успел отпрянуть от посыпавшихся осколков стекла.

– Валькирию вызывали? – спросила крылатая девица, продолжая улыбаться так, словно на душе у нее была большая радость.

– Нет, – растерянно ответил Курт, чувствуя, что у стола, где сидели его партайгеноссен, стоит мертвая тишина и поддержки, хотя бы моральной, ждать неоткуда.

– А зря. – Девица резвенько перелетела через подоконник, приземлившись на пол и складывая крылышки. – Мне тут есть чем заняться.

Тут Курт вспомнил, где он видел эту девку, и у него снова заныло под ребрами – это она, именно она, находясь в полупрозрачном состоянии, нанесла ему страшный удар, надолго лишивший его нормального самочувствия. До сих пор где-то под ребрами ноет…

– Ну что, товарищи фашисты, листовочку-то почитать дадите? – Девица по-хозяйски устроилась у стола и взяла верхний листок из пачки, приготовленной для расклеивания на городских улицах. – Чего вы тут пописываете? Фу ты, гадость какая! Нет, мужики, такого я не терплю, натура не принимает. Что пардон, то пардон.

И девица махнула крылом. Бумаги, лежавшие на столе, причем не только пачка с листовками, но и блокноты с рабочими записями по прерванному совещанию, брошюры с выдержками из трудов основоположников и стопка фотографий, подготовленных для «наглядной агитации», тут же вспыхнули ярким пламенем.

Удивительно, но горела лишь бумага – на деревянном столе плясавшие огненные язычки не оставляли даже следов. А еще удивительнее было то, что все присутствовавшие молчали, словно потеряли голос. Буря эмоций, бушевавшая в душе у каждого, не находила никакого выхода. Даже на ноги никто не вскочил, сидели за столом с пылающими бумагами не шелохнувшись, словно приросшие к своим местам.

Только крылатая девка по-хозяйски расхаживала по всему помещению, оставляя за собой кучки пепла после быстро сгорающих бумаг и плакатов, содержащих явные «призывы к национальной розни» (на которые должны, но так не любят обращать внимание сотрудники компетентных органов).

Удовлетворенно оглядев дело рук своих, или своих крыльев (так будет вернее), девица хмыкнула:

– Что ж, стало почище, но как-то пустовато. Плакатиков не хватает. Общественная организация все-таки.

И повела другим крылом…

Курт, так и замерший у окна, где застало его явление крылатой девы, оторопело смотрел, как на стенах разворачиваются невесть откуда взявшиеся постеры с детскими фотографиями и крупными надписями: «Благотворительная помощь детям-сиротам – долг каждого»; «А что ты сделал для подшефного детского дома?», «Навести сироту – помоги своей совести!». В углу, на стеллаже, полки которого прежде были заняты касками и штыками солдат вермахта (результат «черных» раскопок на местах боев), появились плюшевые мишки и зайки.

– В целом неплохо, креативненько так. На первое время сойдет, – одобрила свои преобразования девица. – Доработаете потом интерьерчик по своему вкусу. Но чтобы мне никаких кровавых призывов! Ни-ни! Заскочу как-нибудь на огонек, проверю. А пока до свиданьица, мальчики, недосуг мне тут рассиживаться. И вы делом займитесь!

Девица шевельнула крыльями и исчезла. Даже не в окно вылетела, а просто ввинтилась в воздух и растаяла.

Еще несколько минут в комнате стояла звенящая тишина. Потом раздался грохот: Курт, слишком много переживший за последние часы, свалился в обморок.

– Ну началось. – Ганс, вновь обретя голос, с трудом разлепил пересохшие губы.

Мысль была не оригинальная, началось все это, собственно говоря, не сейчас. Надо было бы добавить что-нибудь внушительное, чтобы в такой непростой момент подтвердить свое положение безусловного лидера, но… на этот раз никто из единомышленников не пожелал выслушивать экспромты своего вождя. Партайгеноссен почти одновременно вскочили и, с шумом раскидывая стулья, устремились к двери. Вскоре Ганс остался в обществе поверженного Курта и дитей-сирот, смотревших на него с плакатов, наколдованных чертовой девкой.

Говорить что-нибудь внушительное было некому. Тем более внутренний голос подсказывал, что ничего не началось, напротив, все начатое стремительно и бесславно завершилось…

– Боюсь, мой рассказ покажется тебе долгим и путаным, дорогая, – начала тетушка. – Но, надеюсь, ты найдешь силы, чтобы меня выслушать. Мне необходимо поговорить с тобой по душам.

Однако задушевная беседа двух родственниц началась с короткой стычки.

– Мне никогда не нравилась твоя бабушка Маргарита, – заявила хозяйка дома, – и я уверена, что этот брак погубил моего несчастного брата.

Маргарита-младшая, успевшая полюбить покойную бабушку, хотя в силу обстоятельств знала ее не так уж и долго, тут же оскорбилась и сочла нужным заявить:

– А я нахожу ее замечательной женщиной.

– Что ж, тебе я это в вину не ставлю, – тоскливым тоном ответствовала тетушка и добавила: – Давай поговорим о другом. Я имею в виду историю нашего рода и твоего деда Петра, яркого представителя этого рода, к слову сказать. Хочу открыть тебе кое-какие тайны…

На это пришлось согласиться. В том, что бабушку так и не признали родственники ее мужа, вообще-то не было ничего особенного. Напротив, подобная ситуация многим до боли знакома.

Маргарита и сама успела побывать замужем… если быть до конца откровенной, вряд ли родственники ее бывшего мужа найдут какие-нибудь теплые слова о ней, когда их вдруг кто-то спросит. Так что спорить с тетушкой бесполезно. Придется выбирать одно из двух: либо пропускать все инсинуации мимо ушей, либо оскорбиться и уйти из этого дома. Но тогда ничего и не узнаешь, и, судя по всему, Маргарита Стефановна такого поворота событий не желала…

Стало быть, придется вооружиться терпением. Наверное, умение не реагировать на раздражители настоящей ведьме необходимо развивать наряду с другими паранормальными способностями.

Вскоре беседа приняла столь занимательный характер, что Маргарита, забыв о своих терзаниях, с замиранием сердца стала слушать рассказы тетушки. Разговор зашел о Москве, но не нынешней, суетливой и разнородной, а старой, давно исчезнувшей… Именно там мистические тайны окутали историю рода князей Оболенских, к которому Маргоша, как оказалось, имела прямое отношение.

Какие-то легенды о колдовских действах в арбатском доме Оболенских, издавна циркулировавшие по Москве и смутно знакомые коренным москвичам, оказались чистейшей правдой. В роду Маргошиного деда имелись люди, знакомые с чернокнижием, к примеру Михаил Андреевич Оболенский… Когда-то давным-давно, еще в 1830-е годы, он удалился из Санкт-Петербурга с его столичными строгостями и обосновался в Москве, где перекупил у князей Трубецких дом на Арбате. Здесь князю Михаилу никто не мешал заниматься тем, что казалось ему важным и интересным, а именно – изучением древних магических книг.