Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

необходимость - невозможность того, чтобы что-то обычно не происходило в соответствии с опытом от первого лица определенного, парадигматического класса сознательных экспериментаторов - не эквивалентна логической необходимости.

Если, как в случае со слышанием голосов, моторные аспекты внутреннего производства речи не могут быть репрезентативно интегрированы в сознательное "я", возникает глобальная феноменальная модель реальности, в которой слышны внешние голоса. Как мы уже видели (раздел 5.3), как сознательное, так и бессознательное мышление включает в себя процесс, который лучше всего описывается как самосимуляция, и есть веские основания полагать, что когнитивное содержание, активируемое в этом процессе, может быть рафинированным видом моторного содержания (см. разделы 6.3.3 и 6.4.4). Хорошим феноменологическим термином может быть "фонематическая образность": то, чем мы в конечном итоге мыслим, - это фонематические ментальные образы, соответствующие тем, которые активируются при сенсорном восприятии фонем. Однако функционально такие образы могут быть закреплены в процессе субвокализации (или, в социальных контекстах, отражены в нем), то есть двигательной самосимуляции, внутренне имитирующей собственное звукопроизводящее поведение. Легко представить, как такой процесс может выйти из-под контроля с точки зрения выхода из ПСМ. PSM - это инструмент, с помощью которого система "владеет" своими мыслями, и если этот инструмент перестает выполнять свою интеграционную функцию, процесс когнитивной самосимуляции выходит из-под контроля; тот факт, что эти мысли являются самоинициированными состояниями, уже не может быть осознан с помощью этого инструмента. По-настоящему интересным феноменом здесь представляется дополнительный "псевдосенсорный" характер таких слуховых галлюцинаций, тот факт, что они действительно кажутся соотнесенными с внешним стимулом, демонстрируя также и презентативное содержание. Возможно, они зависят от внутреннего эмулятора генерации речевых актов, который у шизофреника преобразует эфферентную копию моторных речевых команд, используемых в качестве входных данных для внутренней модели текущего процесса производства речи, в слуховой формат (Frith 1996; см. также Grush 1997, 1998).

В последние годы стало очевидно, что нейронные корреляты феноменальных симуляций часто пересекаются с нейронными коррелятами феноменальных репрезентаций. В главе 3 (раздел 3.2.8) я назвал это "принципом совместного использования субстрата". В целом, нейровизуализационные исследования, проведенные на галлюцинирующих шизофрениках, все чаще показывают, как и когда активируются прямые корреляты отдельных галлюцинированных черт (Silbersweig and Stern 1998). Пациенты, слышащие голоса, также демонстрируют модели поведения и мозговой активности, сходные с теми, что наблюдаются у нормальных людей, занимающихся внутренней речью или слуховыми вербальными образами (Frith 1996, p. 1506). Например, известно, что напевание или пение в определенной степени подавляет слуховые галлюцинации у шизофреников - возможно, потому, что предполагаемая вокализация подавляет активность в левой лобно-теменной доле и тем самым блокирует механизмы восприятия речи. Именно эта область гиперактивна у шизофреников. Еще один факт, который может представлять интерес в данном контексте, заключается в том, что те области мозга, которые, как считается, отвечают за решение задач теории мышления, также активируются у шизофреников, если они слушают собственный голос через наушники.

Как отмечает Крис Фрит (1996, p. 1506), существует три различных типа слуховых галлюцинаций в смысле слышания голосов: (1) "перволичный" или рефлексивный тип, а именно слышание своих мыслей, произнесенных вслух (эхо мыслей); (2) переживание голосов, говорящих с пациентом (галлюцинации от второго лица); и (3) слышание голосов, говорящих о пациенте (галлюцинации от третьего лица). Во всех трех классах феноменальных состояний свойство сознательной агентности отсутствует. Структурное различие, по-видимому, заключается в способе построения ПМИР: в первом случае Я-компонент, по-видимому, остается нетронутым, тогда как объектный компонент формируется из элемента, который ранее был представлен как часть сознательной Я-модели, а теперь перенесен на модель внешней реальности. Во втором случае конструируется субъект-субъектное отношение с приписыванием агентности новому субъектному компоненту, который, однако, теперь находится во внешней реальности, в то время как прозрачная Я-модель пациента является "объектным компонентом", пассивной частью коммуникативных отношений, слушающим субъектом. В третьем типе галлюцинаций конструируются множественные феноменальные модели интерсубъективных отношений интенциональности, при этом пациент теперь полностью отстранен, просто формируя, так сказать, интенциональное содержание объектного компонента. Как отмечает Фрит, все поведенческие наблюдения указывают на то, что слуховые галлюцинации возникают в тех же системах, которые задействованы, когда люди слушают внешнюю речь или генерируют внутреннюю речь. Как отмечалось ранее, один из важных аспектов обладания самомоделью заключается в перспективном моделировании, в проведении самосимуляций, которые затем можно сравнить с поступающими проприоцептивными и кинестетическими сигналами. Особенно для быстрых и направленных на достижение цели движений, такая перспективная модель может служить для того, чтобы сделать вероятные последствия действия, например, порождение речи, глобально доступными до того, как поступит фактическая сенсорная обратная связь от завершенного действия. Формирование сознательно переживаемой границы мира "я", которая лежит в основе распространения феноменального свойства "минность", может быть функционально закреплено в процессе, обнаруживающем несоответствия между процессом перспективной самосимуляции и текущей саморепрезентацией, основанной на текущей сенсорной обратной связи. В модели Фрита постоянное сравнение между текущим содержанием самосимулятивных и саморепрезентативных состояний может, если оно функционально нарушено, привести к потере глобально доступных свойств минности и агентности, к ситуации, когда система вынуждена приписать происхождение этого внезапно появившегося глобально доступного содержания какой-то части внешней реальности или другой.

Таким образом, можно представить, как несоответствия в бессознательных процессах самосимуляции и саморепрезентации могут препятствовать интеграции феноменального содержания в сознательную Я-модель. И все же, как уже говорилось ранее, самой большой сохраняющейся теоретической проблемой представляется презентный, сенсорный характер слуховых симуляций, активируемых и прозрачно изображаемых как часть внешней реальности. Однако, возможно, существует простое решение этой проблемы, заключающееся в общем повышенном внутреннем уровне возбуждения в определенных областях мозга, вызванном дезингибиторными механизмами. Объяснительная стратегия дополнительной генерации феноменального презентационного контента в этом случае была бы параллельна той, что применяется в отношении снов и других галлюцинаций (см. разделы 4.2.4 и 4.2.5): система сталкивается с мощным внутренним источником входных данных и не имеет возможности обнаружить эту ситуацию как таковую.

Давайте рассмотрим третий тип дефицита, традиционно ассоциируемый с шизофренией, а именно бред внешнего контроля. Согласно предложенной здесь модели, бред внешнего контроля обязательно возникает, если волевые акты, предшествующие внешнему моторному поведению пациента, больше не интегрированы в ПСМ. Прозрачная модель процесса выбора, доступная на уровне сознательного опыта, будет отсутствовать. В таких ситуациях двигательные намерения выполняются правильно, даже если пациента просит об этом другой человек, но они не могут быть пережиты как таковые. Типичный аутофеноменологический отчет будет таким: "Я намеревался действовать, но прежде чем я смог выбрать конкретное действие, оно уже было выполнено за меня". И намерение - абстрактная репрезентация цели, и успешное действие - каузальная связь моторной симуляции с эффекторами - существуют, но репрезентация самого волевого акта - выбора конкретного возможного поведения, представленного в эгоцентрической системе координат (с помощью ПМИР)