Последний Танцор - M. Поповец

Километров за десять до города ею внезапно овладело безудержное веселье. Она стиснула зубы, стараясь укротить взбесившийся пульс и участившееся дыхание, и даже попыталась медитировать, но все ее потуги ни к чему не привели — волны эйфории, излучаемые возбужденным «горячей проволокой» мозгом ее беспутного братца, захлестывали одна за другой беззащитное сознание девушки. Мир вокруг казался ей чудесным, удивительным местом, наполненным светом и фантастическими красками, а пассажиры автобуса — замечательными людьми, обладающими массой непревзойденных достоинств. Ей нестерпимо захотелось сделать для них что-нибудь приятное, и она дала себе слово сразу по прибытии в город устроить им грандиозный праздник. С бесплатной выпивкой, закусками, танцами... Да! Она сама будет танцевать и такое покажет, чего они в жизни не видели...

Но как только замелькали за окном первые дома окраины, вся ее веселость куда-то улетучилась и счастливая улыбка медленно сползла с лица.

Дэвид снял номер в гостинице «Асьенда», построенной еще в середине прошлого века на центральной площади. Там же оказалась и конечная остановка автобуса, доставившего Дэнис прямо к цели. Полюбовавшись живописным фонтаном, она направилась к парадному подъезду, где к ней тут же подскочил носильщик в ослепительно белой униформе и такой же кепочке с длинным козырьком. Безуспешно попытавшись вручить ей слегка увядшую желтую маргаритку, он осведомился на ломаном английском с чудовищным акцентом, не желает ли сеньора доставить в номер багаж и где она его оставила?

«Меня здесь нет», — беззвучно произнесла Дэнис и проскользнула мимо моментально утратившего всякий интерес носильщика.

Очутившись в холле с мозаичным мраморным полом и высоким потолком, украшенным затейливой лепниной, она не стала задерживаться у стойки портье, а сразу взбежала по устланной ковровой дорожкой центральной лестнице на третий этаж. Дэнис не знала, в каком номере и под каким именем остановился здесь ее брат, но ощущала его присутствие столь же отчетливо, как охотничья собака чует затаившуюся дичь. Уверенно свернув в северное крыло, она дошла почти до конца длинного коридора и остановилась перед дверью с блестящей металлической табличкой «6-В». Дверь тут же свернулась. Дэвид встретил ее на пороге и тихо сказал:

— Ну заходи, сестренка.

Густой полумрак окутывал номер кладбищенским саваном. Шторы задернуты, свет выключен. Дэнис вошла вслед за братом, но сразу за дверью остановилась, обозревая его обитель. Темнота нисколько не помешала ей разглядеть дорогие ковры на полу, бронзовые Светильники на стенах, антикварную мебель из настоящего красного дерева, шикарные кресла, обитые натуральной кожей, и прочие атрибуты крикливой роскоши. Пышно, красиво, не лишено определенного вкуса, но абсолютно безлико. Заметив нетерпеливый жест Дэвида, она прошла в следующую за гостиной комнату, всю обстановку которой составляли стенка с аппаратурой и огромным головизором, мини-бар на колесиках и пара небольших диванчиков. Дэнис уселась на один из них, а Дэвид расположился напротив. Откинулся на спинку, заложил руки за голову и уставился на нее. Он молчал так долго, что ей это надоело, и она решила взять инициативу в свои руки:

— Как это случилось?

Дэвид не стал делать вид, что не понял вопроса.

— Я совершил ошибку, — честно признался он. — Мне было пятнадцать, и я сдуру прикоснулся к словившему кайф электро-нарку. — Глаза его затуманились, губы искривились в невеселой усмешке. — Господи, каким же я был идиотом! Вот с этого и началось. Восемь лет пытаюсь завязать, но все без толку.

— На что это похоже? Дэвид пожал плечами:

— Словами не объяснишь. Если хочешь, могу прямо сейчас врубиться. Сразу поймешь, что к чему.

— Не хочу. Лучше расскажи.

— Хорошо, попробую. Представь... представь, что ты кружишься в ярких лучах солнечного света, и они пронизывают насквозь каждую твою мышцу, каждую клеточку твоего тела, отзываясь благодатным теплом и лаской на каждое твое движение. В тот раз это было похоже и на самый вкусный бифштекс, который я когда-либо пробовал, и на глоток холодного пива после целого дня тяжелой физической работы, и на дразнящий запах первой девчонки, позволившей мне заняться с ней сексом. — Он сорвался с дивана и возбужденно заметался по комнате. — Только это было лучше любых деликатесов, лучше секса, лучше любви, лучше всего на свете! Деликатесы приедаются, секс утомляет, любовь проходит. Одна только «проволока» никогда не меняется и никогда не изменяет. — В голосе Дэвида прорезались металлические нотки, глаза заблестели. — Она само совершенство! — выкрикнул он, но тут же опомнился, виновато покрутил головой и снова уселся, только не на прежнее место, а рядом с сестрой.

— Ты сказал, что пытался завязать, — напомнила Дэнис. — Почему не получилось?

— Сколько раз пытался! — с горечью воскликнул силой стукнув кулаком по коленке. — Понимаешь, это такая гадская штука, что от нее невозможно отделаться. Пока я бодрствую, еще могу держаться. А как только усну, все идет насмарку. Встаю как лунатик, подключаюсь, ложусь обратно, а утром снова просыпаюсь счастливым до одури. Чего я только не пробовал. Не спал неделями, чипы молотком крушил, наручниками себя к кровати приковывал. Ничего не помогало. Больше недели без сна даже нам с тобой не выдержать, ключ от наручников я и спящим находить научился, ну а чип новый достать — это вообще раз плюнуть. Такого дерьма на каждом углу хоть завались.

Отзвук мелькнувшей мысли коснулся сознания Дэн, насторожилась, посмотрела на брата и все поняла.

— Да ты же сам этим дерьмом торговал! — возмущен, кликнула девушка.

— Ой, только не надо читать мне мораль, умоляю, — поморщился Дэвид. — За мной и посерьезней дела числятся. Из них убийств больше трех десятков. Только я никогда не убивал по личным мотивам. Из мести, скажем, или за оскорбление. Я вообще ненавижу убийство, но, если на тебя нападают, приходится защищаться. Ты мне лучше о себе расскажи. Чем занималась последние пятнадцать лет?

Собрав воедино всю мощь своего Дара, Дэнис Кастае прикоснулась к сознанию брата и в тот же миг слилась с ним в одно целое.

За окном сгущались сумерки, а они все сидели рядом, держась за руки, как в далеком детстве, и обмениваясь мыслеобразами с той же быстротой, с какой перекидывается целлулоидным шариком профессиональные игроки в пинг-понг.

"Ты устал от «проволоки».

«Смертельно».

«Ты никогда не сможешь от нее отказаться».

«Не смогу».

«Ты помнишь последние слова отца?»

«Да. Он сказал, что мы лучше всех. И чтобы мы убили тех сволочей. Только знаешь, всякий раз, когда я их вспоминаю, меня подмывает пустить себе пулю в лоб. Потому что я не лучше, а хуже всех. И я знаю, что рано или поздно сделаю это».

"Я могу сейчас уйти, и тогда все останется по-прежнему. Или могу попытаться избавить тебя от зависимости. Чего ты хочешь.

«Я хочу увидеть, как ты Танцуешь. Ободи однажды признался мне, что ничего не пожалел бы ради этого».

Она выпустила его руку и медленно встала. Все ее чувства обострились до предела. Стук сердца Дэвида отдавался в ее ушах громовыми раскатами.

— Сделай это для меня, — умоляюще прошептал он. — Пожалуйста!

С усилием избавившись от застрявшего в горле сухого кома, Дэнис приказала:

— Потуши свет. Весь.

Светильники мигнули и погасли. Она задвинула в угол мини-бар, к содержимому которого ни один из них так и не притронулся, и прошлась по темной комнате, запоминая расположение предметов обстановки. Вот стенка, вот шторы, вот диванчики... А у двери Дэвид стоит и красным в темноте светится.

«Прикоснись ко мне. Сейчас!»

Сознания близнецов вновь слились, образовав вместе нечто неизмеримо большее, чем каждое из них по отдельности. Теперь Дэнис могла наблюдать сама за собой глазами Дэвида. Она закинула голову и сделала несколько вращательных движений, разминая шейные мускулы. По-кошачьи грациозно выгнулась всем телом и энергично потрясла кистями рук, высоко взметнув их над головой. Закончив разминку, встала в центре комнаты, закрыла глаза, вскинула к груди правое колено, глубоко прогнулась назад и раскинула за спиной руки, подобно крыльям взлетающей птицы. Еще дальше развела руки, выставив кисти под прямым углом и все ниже склоняясь к полу, касаясь его кончиками пальцев...

А потом взрыв, вспышка молнии и бешеный вихрь неуловимо быстрых движений, превративших ее тело в катящийся по кругу с огромной скоростью клубок. Дойдя до высшего предела, она начала замедлять темп, постепенно разматывая нить, пока не вернулась в исходную позицию, с ликованием приветствуя окутавшее ее с ног до головы бледное сияние. На миг застыла на месте, но тут же вспорхнула под потолок в высоком прыжке и закружилась в упоении абсолютной властью над собственным телом, словно сбросившим с себя оковы земного тяготения, как надоевшее платье. Сияние разгоралось все ярче и ярче, завораживая взор переливами вспыхнувшего внутри живого Пламени, и Дэвид, позабыв обо всем на свете, шагнул вперед и потянулся к нему, с восторгом ощущая на лице и ладонях его обжигающий, но не опаляющий жар. Потом провал, и вот уже он в теле Дэнис уносится вместе с ней в бесконечность в стремительном Танце, жадно впитывая энергию из неисчерпаемого источника, им же и порожденного. Минула, казалось, целая вечность, а Танец все длился и длился, и никто не видел, как исчезают тени под глазами неподвижно застывшего Дэвида, разглаживаются жесткие складки на лбу и в уголках рта, окрашиваются легким румянцем бледные щеки, а выражение лица становится безмятежным и умиротворенным.