Последний Танцор - M. Поповец

— Хорошо выспалась, дочка?

— Спасибо, неплохо, — призналась девушка, в самом деле ощущая во всем теле необычайную бодрость и свежесть.

— Вот и хорошо. Это я на тебя заговор наложила, чтобы крепко спала и добрые сны видела.

Снов Дэнис никаких не вспомнила, но слова спутницы пробудили в ней любопытство. Она с интересом оглядела странную старушку. Маленькая, сухонькая, с аккуратно зачесанными седыми прядями и такими же седыми бровями. Лицо, что называется, без возраста, только вокруг глаз сеточка довольно глубоких морщин. На груди большой прозрачный кристалл в серебряной оправе и на серебряной цепочке. Тонкие пальцы унизаны перстнями старинной работы.

— Вы колдунья, да? — спросила Дэнис, проверяя мелькнувшую догадку.

— Конечно, — лукаво прищурилась попутчица. — Как и ты, дочка.

Дэнис невольно рассмеялась:

— Может быть. Пару лет я провела в «Доме Богини». Не случалось там бывать, бабушка?

— Случалось, случалось, — закивала старушка. — Хорошо, что напомнила. Надо будет как-нибудь навестить девочек. Хотя им, думаю, и без меня неплохо.

— Я тоже так думаю, — усмехнулась Дэнис.

Автобус натужно затормозил, и в салон ввалились двое миротворцев с лазерными карабинами за плечами. Прошли в дальний конец салона и начали проверку документов. Дэнис и ее соседка отдали свои идентификаторы первыми и через несколько минут получили их обратно. Полчаса спустя миротворцы закончили и разрешили водителю следовать дальше.

— Господи, как же они мне надоели! — вздохнула Дэнис, когда автобус снова отправился в путь.

— Не стоит переживать из-за такой ерунды, моя милая, — наставительно произнесла старушка. — Когда-нибудь это непременно кончится. Все на свете когда-нибудь кончается, и чем старше ты становишься, тем лучше это понимаешь. А политика... — Она пренебрежительно взмахнула рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Политикой пускай занимаются те, кому она нравится.

— А вас не беспокоит, что среди них попадаются, мягко выражаясь, не совсем достойные личности?

— А почему это должно меня беспокоить? — удивилась колдунья. — У меня своих забот полон рот. Надо внуков воспитывать, друзьям помогать, урожай выращивать. Учить и самой учиться. Магией заниматься. Дар, знаешь ли, он не только Силу дает, но и обязанности налагает немалые. Да просто жить в свое удовольствие, в конце концов! Плевать я хотела на этих громил с ружьями. Пускай себе на здоровье останавливают машины, требуют предъявить документы и задают идиотские вопросы. И полю моему маисовому на них наплевать. Ему главное, чтоб поливали вовремя. И внукам наплевать. Им важно, чтобы их пожалели, когда шишку набьют, похвалили, когда доброе дело совершат, приласкали, когда им грустно и одиноко, а еще — чтобы любили их всей душой и не забывали никогда.

Дэнис расхохоталась.

— Не сочтите за обиду, бабушка, — проговорила она, давясь от смеха, — но вы почти слово в слово повторяете речи всех ведьм и колдуний, которых я когда-либо встречала. И большинства колдунов.

— Мужчин-колдунов не бывает! — безапелляционно отрезала старушка и неожиданно задумалась. — Вот ты сейчас сказала «не сочтите за обиду», — неуверенно начала она. — Как это понимать, дочка? Тебе не нравится, что я колдую, или ты вообще против того, чтобы женщины занимались магией?

Дэнис пожала плечами.

— У меня и в мыслях не было кого-либо осуждать, — возразила она. — Каждый волен сам выбирать свой путь. Просто меня никогда не привлекали женщины, которых интересуют исключительно женские проблемы.

— Вот теперь понятно, — удовлетворенно кивнула старушка. — А знаешь, милая, откуда все твои проблемы? Твоя беда в том, что тебя главным образом воспитывал отец, которого ты любила и уважала гораздо сильнее, чем мать.

Так оно и было, собственно говоря. Дженни Макконел, биологическая мать Дэнис, занималась воспитанием почти двух с половиной сотен таких же детишек и уделяла родной дочери не больше внимания, чем любому из них.

— Как это вы угадали, бабушка? — удивилась она. — Мой отец действительно уделял мне намного больше времени. У матери всегда находились какие-то неотложные дела, да и вообще мне иногда кажется, что она меня попросту не любила.

— У тебя мужские повадки, мужская жестикуляция. Ты и рассуждаешь как мужчина. Думаю, среди твоих ближайших друзей тоже одни мужчины.

— И вы все это узнали, поговорив со мной каких-нибудь пять минут?! — поразилась девушка.

— И еще пять часов подглядывала за тобой, пока ты спала, — улыбнулась старушка. — Кстати, как тебя зовут, дочка?

Дэнис замялась. Ей ужасно не хотелось лгать симпатичной попутчице, но и рисковать тоже не стоило. Раз уж она путешествует под псевдонимом, пусть так и будет.

— Эрика.

Глаза колдуньи на миг вспыхнули добродушным весельем.

— Ну что ж, Эрика так Эрика, — покладисто согласилась она. — А знаешь ли ты, Эрика, что в незапамятные времена даже понятия такого, как отец, не существовало? Семья состояла из матери и детей. Первобытные люди не понимали, что секс приводит к зачатию, и наивно полагали, что ребенок вырастает в чреве женщины сам по себе, как плод на дереве или гриб в лесу. Мне думается, именно в ту далекую эпоху и зародилось представление о женщине как источнике жизни.

— Вы так интересно рассказываете, словно сами там побывали!

— Кто знает... — загадочно улыбнулась старушка. — Но я еще не закончила. Так вот, на заре первобытного общества женщина была и отцом, и матерью. Поэтому в любом человеке, что бы он ни говорил или думал по этому поводу, на всю жизнь сохраняется подсознательная тяга к материнской любви и ласке. Тебе очень не повезло, моя милая, что ты оказалась лишена этого в детстве. И только по этой причине ты до сих пор не научилась быть женщиной.

Автобус остановился, взрыкнув двигателями, и плавно опустился на асфальт. Передняя дверь сложилась в гармошку.

— Моя остановка! — засуетилась колдунья; она подхватила сумку и довольно резво для своего возраста вскочила с места. — Я вижу, Эрика, что ты знакома с Силой и обладаешь Даром, но не вижу пока, что ты созрела для того, чтобы правильно распорядиться тем и другим. И все же я в тебя верю, дитя мое. — Она наклонилась чуть вперед и поцеловала Дэнис в лоб, — Счастливого пути, милая.

— Да кто вы такая? — в смятении прошептала девушка.

— Ты все равно не поверишь, — усмехнулась попутчица. — Если будет на то воля Богини, мы еще встретимся. Прощай... Эрика.

Минут через двадцать Дэнис решительно поднялась с места и прошла к кабине водителя. Водитель, он же кондуктор, оказался юной девицей лет семнадцати в потертой кожаной курточке и сильно выгоревших на солнце когда-то голубых джинсах. Закинув ногу на ногу, она развалилась в кресле, лениво глазея на дорогу и не очень умело попыхивая довольно вонючей сигареткой.

— Прошу прощения, — вежливо осведомилась Дэнис, — могу я задать вам один вопрос?

— Какой еще вопрос? — с подозрением нахмурилась девица.

— Как называется то место, где вы останавливались в последний раз? Там еще старушка одна вышла. Маленькая такая, с большой черной сумкой.

— Никак оно не называется. Там километров на двадцать в округе ни одной живой души не сыщется.

— Почему же тогда вы сделали остановку?

— Так сама бабка и попросила. Высади меня, говорит, дочка, за Кингменом у скалы приметной, на койота похожей. А мне что, жалко? Я и высадила.

— Спасибо, — кивнула Дэнис.

— А ведь и вправду странно, — задумалась девица. — С чего вдруг ей в такой глуши вылезать приспичило? Не замерзла бы, ночи сейчас жуть какие холодные!

Женщина, впервые зародившая культ Богини в Греции еще доэллинского периода, была, возможно, последней на Земле представительницей Древней человеческой расы. Выйдя из автобуса, она остановилась у обочины и провожала его глазами, пока машина не скрылась в ночи.

Ее звали Мэй'Рига'Сэй, и последние несколько месяцев она не находила себе покоя, узнав из новостей о существовании молодой женщины по имени Дэнис Даймара. Большинство новостных танцоров приписывали ей убийство «мистера Ободи» — великого Танцора Седона, за которым Сэй добровольно последовала в изгнание так давно, что потеряла счет минувшим годам.

Потребовалось несколько недель и более десяти тысяч кредитов, чтобы организовать «случайное» дорожное знакомство с этой загадочной особой, но Сэй ничуть не жалела ни о потерянном времени, ни о затраченных средствах, потому что встреча с Дэнис превзошла все ее ожидания. Верховная жрица быстро убедилась, что девушка не убивала ее былого кумира, хотя не сомневалась, что та могла это сделать, если бы захотела. Только взволновало Сэй до глубины души вовсе не это, а в тысячу раз более важное: за обыкновенной в общем-то внешностью Даймары она распознала величайшее на свете чудо — Танцора новой эры. Последний раз Верховная жрица встречалась с живым Танцором по имени Индо много тысяч лет назад, еще до изобретения письменности потомками Древней расы, но взгляд у нее был наметанный, и она не нуждалась в сравнении с оригиналом, чтобы не сомневаться в выводах.