"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демина Карина

– Вот так. Закрой глаза. Я сыграю тебе колыбельную.

Костяная флейта ощущалась не просто теплой – горячей.

– Только тебе. Закрой глаза и засыпай. А потом, когда проснешься, ты увидишь…

– Маму…

– Пожалуй. Или великое древо, в корнях которого свернулся огромный змей. Его не надо бояться. Он хранит корни этого древа.

Эдди поднес флейту к губам и дунул. Звук вышел мягкий, что шепот ветра. А потом она сама запела – его, Эдди, Силой, но собственным голосом.

Она пела о небе, которое провожает солнце, укрывая его алыми полотнами. О темноте, что приходит с Запада. О звездном ветре, о людях, что спят там, внизу. И о пути… она пела, манила, звала. И первая звезда освободившейся души полыхнула где-то сзади.

Вторая.

Третья… и девочка подняла голову, отбросила волосы с лица.

– Спасибо, – сказала она мягким голосом. – Спасибо…

Внутри ее дрожал огонек живого света.

– Иди, – шепнул Эдди, улыбаясь. А флейта продолжала играть. И… может, из него не самый дрянной шаман вышел?

– У него еще кольцо. – Девочка коснулась мизинца. – Тут. С драконом.

– Я найду. А ты… тебе нужно спешить.

Она кивнула.

И очередная звезда родилась на ладони Эдди. Совсем крошечная. Но и она обжигала Силой. Этой Силы было столько, что прошли и боль, и усталость.

Эдди поднял звезду повыше.

– Доброго пути…

И та рассыпалась на искры живого серебра.

В этот момент дверь как раз и открылась.

– Ох ты ж… – Коридорный, кажется, все же не совсем пропащий человек, если высказаться сумел.

Глава 21, в которой обстоятельства складываются должным образом

Я сыто икнула. И подумала, что, наверное, не так уж все и плохо… то есть не сказать чтобы хорошо, но могло быть и хуже.

Сволочи.

У меня семейная жизнь едва не рухнула из-за интриг каких-то.

– Все равно я пойду с тобой, – сказала я мужу, который явно собирался с мыслями. Речь готовил. Вдохновенную. Такую, чтобы я осознала, что ходить по всякого рода сомнительным мероприятиям мне не надо.

Может, и не надо, но…

Он, конечно, маг.

И тут нам не там.

Но мне от того не спокойнее. Аукцион такой – штука опасная, и все может пойти не по плану. Категорически. К тому же мы ведь и Эдди с собой прихватим.

– Милли!

Чарли поднимался. И явно набирал воздуху, чтобы речь начать. Но не успел. Гостиница слегка вздрогнула. Потом что-то зазвенело. Задрожало. И ближайшее окно осыпалось мелкой крошкой.

– Что за…

А потом я услышала звук. Низкий. Вибрирующий. Пробирающий до самых костей. И не только я. Чарльз отряхнулся и повторил чуть тише:

– Что за…

Звук стал выше, сделавшись почти невыносимым. И струна оборвалась. Зато потянуло чем-то таким… таким… до боли знакомым. Отчего Сила моя рванулась, и я зашипела, пытаясь удержать ее. Не хватало еще матушкин номер сжечь.

Не поймут.

– Это… это…

– Эдди. – Я вдруг совершенно точно поняла, что происходит. – На дудочке играет.

– Что? – Чарли моргнул как-то растерянно. – Что он… делает?

– Играет. – Я пошевелила пальцами. – На дудочке. Помнишь? У него костяная дудочка есть.

– П-помню…

Он выдохнул.

– В прошлый раз было иначе.

Звук не исчез. Он был. Где-то на самом краю слышимости. Драл душу, то почти исчезая, то появляясь, заставляя дрожать от непонятного страха. И холодом потянуло, не тем, что из окна, а самым что ни на есть могильным. Тем, который навевает мысли о бренности бытия.

– Тогда он играл для живых. – Страх сковывал. Страх заставлял Силу стучаться в виски. Надо успокоиться. Взять себя в руки. Страх – это просто страх. – Но шаман обычно играет душам. И если так, то надо…

– Боюсь. – Чарльз вытер нос, показав руку, испачканную алым. Ярко-красная кровь… – Боюсь, тут могут не понять.

– Нельзя мешать. – Я потянула его к выходу. – Если прервать, духи вырвутся. Будет плохо всем.

Чарльз сделал шаг.

И еще один.

А потом мешком осел на пол. Я и подхватить-то не успела.

– Чарли? – Я бросилась к мужу. И сердце оборвалось уже от настоящего ужаса. Куда там потустороннему! Чарльз дышал.

Слава всем богам и Эдди. Если с моим мужем что-то случится, я эту дудку братцу… что-нибудь сделаю. С ним и с дудкой.

Но Чарли дышал.

Сипло. Сквозь стиснутые зубы. И все-таки дышал. Звук завибрировал. Ощущеньице, будто шкуру живьем снимают. И Чарльз выгнулся, пальцы его заскребли по полу. А потом сел, и… его вырвало.

Твою мать!

Что происходит?!

– Чарли? – Я взяла его за голову. – Чарли, ты меня видишь? Ты… тебе плохо?

Что я несу? Понятно, что плохо. Даже хреново. Но…

– Чарли…

Взгляд его метался по комнате. И… и меня он не видел. Совершенно точно. Он взмахнул рукой, дернулся, пытаясь освободиться.

– Сиди! – рявкнула я. И Чарльз, как ни странно, послушал.

А где-то там раздался топот. И голоса.

Грохот.

Кто-то пытался достучаться до Эдди. Надо сказать, чтобы подождали. Надо… Чарльз вдруг схватил меня за руки:

– Милли…

– Я тут.

– Смерть. Я видел смерть.

– Чудесно. Это у тебя от несварения. – Я выдала первое, что пришло в голову.

– Все умрут, Милли! Все умрут… – Он хихикнул, будто сказал что-то смешное, а потом стал заваливаться набок. Твою же… нет, это я уже говорила, но повторюсь. – Он разобьет шар, и все умрут.

Чтоб вас всех!

И Эдди.

Я отпустила Чарльза. Прижала пальцы к его шее, убеждаясь, что сердце бьется. И дышать он дышит. А что бледноват слегка, так бывает. Только… странно. Да, песня Эдди отзывалась в моей душе. И не скажу, что приятными ощущениями, но в обморок падать я не собиралась.

И…

Матушка вошла, как всегда, вовремя.

– Что с ним? – спросила она. – Эдди играет.

– Слышу. А… Чарли плохо вдруг стало. Еще начал бормотать, что все умрут.

Матушка подошла и опустилась рядом.

– Он дышит, – успокоила я.

– Дышит. И сердце бьется вполне ровно. Я бы сказала, что он в глубоком обмороке, но… это интересно. – Матушка задумалась. – Знаешь, дорогая, мне нужно вызвать одного человека.

– А Чарли…

Матушка встала и поглядела этак, скептически.

– Мне кажется, что сейчас твой муж точно никуда не денется.

– Эдди…

– И он в том числе. – Матушка сцепила пальцы и, оглядевшись, вздохнула. – А вот переехать нам, боюсь, придется немного раньше, чем я планировала.

Чарли открыл глаза и выдохнул.

– Что происходит? – поинтересовался он почти нормальным голосом.

– Ничего особенного. – Я шмыгнула носом. – Ты в обморок упал. А вот с Эдди непонятно что…

На ноги мой муж поднялся сам.

Интересно, он и вправду ничего не помнит?

Человек, ввалившийся в номер, застыл с приоткрытым ртом. Лицо его, весьма благообразное с виду, перекосилось. Красная шапка съехала, а красная же ливрея встопорщилась.

– Ох ты ж… – За его спиной виднелись еще двое.

Трое.

И один в форме полисмена. Он смотрел на дождь завороженно. Искры же таяли в воздухе. И музыка смолкла.

Эдди слышал ее эхо, но и то почти затихло.

– В нумерах, – первым опомнился коридорный, – строго запрещено использовать чары!

– Я не использовал. – Эдди выдохнул. Тело пело от переполнявшей его Силы.

Спасибо, девочка.

И… и хорошо, что у него получилось.

– Но… – Коридорный указал на остатки соляного круга и свечи, давно уже прогоревшие. – Это же очевидно!

Его голос стал тонким.

И сам он вытянулся. А потом, словно спохватившись, расправил плечи.

– Отель будет требовать компенсации.

– Все-таки он идиот, – меланхолично произнесла леди, которая, в отличие от других призраков, и не подумала исчезать. Напротив, она словно налилась цветом.

– И при всем уважении к графу, мы настоятельно рекомендуем вам покинуть…

– Что происходит? – Упомянутый граф протиснулся в двери.

А за ним и Милисента.