За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Итальянцы в марте предприняли пятое наступление на Изонцо. Опять безуспешное. Салоникский фронт, имея 18 французских, английских, сербских и итальянских дивизий против 16 болгарских, германских и австрийских, проявлял полную пассивность. А между тем битва под Верденом продолжалась. Увязнув в кровопролитных фронтальных боях, германское командование решило изменить направление удара. Перенести центр тяжести на левый берег Мааса, прорваться в обход главных укреплений в тылы Вердена и перерезать единственную коммуникацию, подпитывающую защитников, — шоссе из Бар-ле-Дюка (которое французские солдаты уже успели назвать "дорогой в рай"). И 5.3 после перегруппировки на окопы 7-го французского корпуса, занимавшего западный сектор, обрушился ураганный огонь. Ключевое положение на этом участке занимали две высоты — 304 и Морт-Ом, преграждавшие немцам путь в глубину французской обороны. За них и завязалась основная борьба. В результате жесточайших двухнедельных боев, прогрызаясь метр за метром, германские войска смогли занять подступы к высотам, но выдохлись. И стали готовить новый, решающий удар… Однако все это было перечеркнуто новым обстоятельством. Телеграф вдруг принес совершенно неожиданную для немцев весть — русские перешли в широкомасштабное наступление.

Впрочем, об этом Жоффр просил уже давно, вспомнив даже решения декабрьской конференции в Шантильи (принятые по настоянию России при его собственном прохладном отношении) — о том, что союзники обязаны помогать друг другу в беде. Французский посол Палеолог, прервав игрища с либералами, околачивался теперь в царской приемной, вымаливая помощь. Но Николай только разводил руками — выпали обильные снега, и наступление нельзя было начать раньше, чем через 5 — 6 недель. Однако когда французам пришлось совсем туго, Ставка пришла к выводу, что все же придется их выручать. И несмотря ни на какие погодные трудности, было решено перейти в наступление силами Северного и Западного фронтов. Войска Куропаткина наносили удары с Якобштадтского и Двинского плацдармов, а у Эверта ударная группировка под командованием ген. Плешкова создавалась во 2-й армии и должна была наступать юго-западнее озера Нарочь. Операция организовывалась наспех, ее подготовка была явно недостаточной.

Но 18.3, еще до окончательного сосредоточения всех сил, после мощной артподготовки наши дивизии атаковали. Собственного опыта прорыва сильной позиционной обороны еще не было, использовался французский и германский (по приказу Ставки был переведен на русский язык немецкий учебник "Прорыв линии фронта противника"). Но данный опыт сам по себе был не безупречен, и русские войска повторили чужие ошибки — наступление "волнами цепей" с небольшими интервалами, прорыв на простреливаемых узких участках, а некоторые соединения еще только подтягивались к месту прорыва, их вводили в бой по мере подхода по этим простреливаемым коридорам, и они несли лишние потери. Но любопытно отметить, что западные источники 1916-го давали оценку: "Русские имели успех". Точно такой же, как любое наступление англичан и французов, — войска под Якобштадтом и Нарочью продвинулись на 2–3 км, захватив первую линию вражеской обороны. К 20.3 заставили противника оставить ряд населенных пунктов, и немцы признавали, что атаки отражались с большим трудом, положение считалось критическим. Как вспоминал Людендорф: "Всеми овладело напряженное беспокойство о дальнейшем".

Операция показала полную ошибочность германских расчетов, что русские уже обречены на пассивность. И остановили их даже не оборона и контратаки немцев, а внезапная оттепель — снега сразу «поплыли», окопы залило водой, поля превратились в моря грязи, артиллерию стало невозможно выдвинуть к новым рубежам. И 30.3 по приказу Ставки наступление было прекращено. Потери наших войск составили 70 тыс. чел., германских — 20 тыс. И в исторической литературе это наступление обычно охаивается как неудачное. С чем позволительно не согласиться. Данную операцию нельзя рассматривать в отдельности, независимо от Вердена. Она была вызвана положением под Верденом и цели преследовала сугубо ограниченные — отвлечь противника на себя. И эта цель была достигнута. Немцы, правда, не дошли до того, чтобы снимать войска из Франции, ограничившись перебросками с австрийского участка. Однако сочли, что вот-вот может понадобиться помощь и с Запада. И в самый критический момент атаки Вердена были прекращены. На целую неделю. А этого хватило, чтобы Верден был спасен. За неделю французы подтянули туда значительное количество войск, усовершенствовали оборону. И к 1.4, когда германцы возобновили атаки, французы уже превосходили их по численности солдат, уступая пока лишь в артиллерии. Начали наносить ответные контрудары. Под Верденом пошла борьба на взаимное истощение…

54. ТРАПЕЗУНД

Разгром под Эрзерумом стал для Турции не только военным поражением, но и психологическим ударом. Настроение народа надломилось. Все жертвы, лишения, затягивание поясов оказывались напрасными. Ведь уже и исторически внедрилось представление — если Эрзерум пал, война проиграна. Росло число антигерманских высказываний и выходок. Популярность Энвера падала. Была попытка покушения на Талаата. Снова усилился конфликт между «младотурками» и «старотурками». Оппозиционеров арестовывали, казнили, но дошло до того, что в главной стамбульской мечети Айя-Софии муллы прокляли немцев и иттихадистов. В армии росло число дезертиров. И они находили прекрасное убежище в тех же самых бандах, которые власти сами организовали для армянских погромов. Теперь «работы» для этих убийц и мародеров не стало, но они, развращенные вседозволенностью и добычей, уже не хотели ни погибать в окопах, ни трудиться в своих деревнях. И превращались в обычных разбойников, продолжая жить грабежом, так что и по дорогам стало ни пройти ни проехать. Окончательно стал ясен провал «джихада» — мусульмане в Африке, Индии или России выступать по призывам турок отнюдь не спешили. Правда, армия все еще была внушительной — 53 дивизии, 680 тыс. штыков и сабель. Но чтобы восполнить огромные потери в боях, от истребления солдат-армян, от болезней и дезертирства, мобилизовывали уже 50-летних, а на строительство оборонительных сооружений брали мужчин 55 — 60 лет. Начали набирать полки из болгар-мусульман. И из пленных, находившихся в немецких лагерях, тунисцев, марокканцев, алжирцев. Но их, чтобы не разбежались, посылали не на Салоникский фронт, а подальше, в Месопотамию и Иран.

Активизировались сторонники мира. Впрочем, сейчас уже сепаратного мира искали сами турецкие правители. Теневой лидер, министр финансов Джавид-бей еще весной 1915 г. через европейских финансистов попытался навести контакты с правительством Франции. И в Швейцарии была организована тайная встреча представителей двух государств. Однако случилась накладка. Приглашение попало не к тому, кому надо, и от Франции на встречу прибыли не правительственные эмиссары, а депутаты парламента из либеральной оппозиции во главе с Ж. Буссно. Которые принялись перед турками хаять собственное правительство и искали в этом поддержку противника. А переговоры свели к разным глупостям, вроде интересов в Турции банков, с которыми сами были связаны, или просьб «приоткрыть» проливы для импорта хлеба из России. Потом информация об этих контактах просочилась в Берлин, и там поспешили укрепить дружбу с турками дополнительными субсидиями.

Но после Эрзерума спохватились и другие лидеры «Иттихада». Министр внутренних дел Талаат-бей стал зондировать почву для сепаратного мира и в Лондоне, и в Париже, и в Петрограде, причем изображал из себя при этом главу "партии мира" и оппозиции Энверу. Он тоже отправил уполномоченных в Швецию и Швейцарию, чтобы вызвать на переговоры представителей Антанты. Любопытно, что и Энвер изображал себя "партией мира", оппозиционной Талаату, и возлагал надежды на посредничество США. Через министра иностранных дел Швеции Валленберга посол в Стокгольме Джанбулат-бей вступил в контакты с японским послом, договариваясь о посредничестве. Джанбулат пытался использовать и свое старое знакомство с русским морским атташе Щегловым. А по странам Западной Европы отправилась миссия Шериф-паши из окружения Талаата. В качестве условий для сепаратного мира предлагалось восстановление в правах египетского хедива, эвакуация англичан из Месопотамии, а русских из Турецкой Армении — хотя Талаат теперь соглашался на предоставление ей автономии под русским протекторатом и намекал, что "торг уместен" и в ходе переговоров возможны и другие уступки.

Но сказывался фактор геноцида. Возможно, кто-то из политиков и не прочь был бы поторговаться — только он при этом сразу же стал бы мишенью для конкурентов за то, что согласится сесть за стол переговоров с убийцами. И миссия Шерифа встретила очень прохладное отношение. Министр иностранных дел Франции Бриан отговорился тем, что конфликт с Турцией в большей степени касается России — вот, мол, с ней и разговаривайте. Примерно в том же духе выразился Грей. Хотя тут господа министры, конечно, лукавили. Как раз в это время "турецкий вопрос" был в центре обсуждения дипломатии Антанты. Западные державы склонились к расчленению Османской империи и между ними было подписано так называемое соглашение Сайкса — Пико о ее разделе. Причем стоит обратить внимание, что сперва переговоры велись вообще без участия русских — после прошлогодних поражений их даже «забыли» поставить в известность насчет обсуждения данного вопроса. В Петербурге о соглашении узнали случайно — все же русские дипломаты на Западе тоже ворон не считали. Но лишь после Эрзерума французы и англичане согласились допустить к переговорам Сазонова и учесть пожелания России, внеся в соглашение Сайкса Пико соответствующие поправки.