Моя жизнь. От зависимости к свободе - Нурсултан Абишевич Назарбаев

Казахстана, и Узбекистана с первых дней твердо придерживалось позиции, что все государства, подписавшие Алма-Атинскую декларацию 1991 года, признают незыблемость сложившихся до этого времени границ. Даже в самые трудные моменты мы высоко держали знамя традиционной дружбы между двумя братскими странами, родственных отношений двух народов, имеющих общие глубокие корни.

Обозначение границы между Казахстаном и Узбекистаном впервые было зафиксировано в 1924–1925 годах в ходе национального размежевания среднеазиатских республик. Поскольку Казахстан в то время входил в состав РСФСР, речь шла о границе между РСФСР и Узбекской ССР. На взаимоотношения между братскими республиками негативное влияние оказала передача в 1956 году Бостандыкского района, части земель Мырзашоля в состав Узбекистана. Конечно, по методам того времени сначала было принято постановление Верховного Совета Казахской ССР о передаче указанных территорий в состав Узбекистана, спустя три дня принято постановление Верховного Совета Узбекской ССР о принятии переданных из Казахстана новых земель; не прошло и месяца – вышло постановление Верховного Совета СССР о частичном изменении границы между Казахской ССР и Узбекской ССР. Другими словами, Москва только задокументировала взаимную договоренность двух республик… Но это не значит, что все дело заключается в нашем же решении. Если рассуждать по этой логике, то получается, что в 1986 году избранные представители коммунистов Казахстана сами избрали Колбина руководителем республики. Такие уж были времена.

Вопрос о передаче Бостандыкского района Узбекистану решен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1956 года «О частичном изменении границы между Казахской ССР и Узбекской ССР». Но, оказывается, этот сюжет зародился еще в 30-е годы прошлого века. Сначала Центральный комитет Коммунистической партии Узбекистана и правительство республики принимают решение ходатайствовать перед ВЦИК СССР о передаче территории и населения части Бостандыкского района Казахской АССР, прилегающей к «Чирчикстрою», в состав Узбекской ССР. Причем упомянутое решение не согласовывается в предварительном порядке с соответствующими государственными и партийными структурами Казахской АССР, а напрямую направляется в Москву. Эта инициатива, разумеется, вызвала негативную реакцию руководства Казахстана. В тот раз Москва поддержала позицию Казахстана, и вопрос был закрыт. Но спустя 20 лет взгляды Кремля изменились. О причине я сказал выше. Одна республика просила землю, другая республика согласилась передать ее. Обе стороны одобрили то решение Верховного Совета. С юридической точки зрения документы были оформлены безукоризненно.

В решении Верховного Совета Казахской ССР указаны общность экономики, территориальная близость, тесные хозяйственные и культурные связи. В решении Верховного Совета Узбекской ССР от имени узбекского народа выражается благодарность казахскому народу за передачу указанных земель. Сей дружеский акт в соответствии с директивами ХХ Съезда КПСС якобы способствует успешному решению общегосударственных задач в хозяйственном строительстве и дальнейшему укреплению нерушимой дружбы между узбекским и казахским народами. Одним словом, акт передачи определенной территории другой союзной республике осуществлен в рамках советских демократических норм и принципов того времени, с соблюдением всех конституционных правил.

В первые годы независимости представители ряда общественных движений и партий постоянно поднимали вопрос возвращения Бостандыкского района, в свое время переданного Узбекистану. Такое требование в сложившихся новых исторических условиях, в новой геополитической ситуации было в корне неправильно. По поводу требований о возвращении некоторых районов, которые когда-то относились к Казахстану, я заявил на I Всемирном курултае казахов: «Подобные непродуманные слова, безответственные публикации в газетах вбивают клин между братскими народами, обостряют и без того усложнившиеся межнациональные отношения. Мы поддерживаем территориальное единство и целостность независимых государств, признаем неприкосновенность и реальность сложившихся границ и не поддадимся никаким подстрекательствам».

Здесь есть смысл вспомнить казахскую пословицу «Өнбес дауды болмас жігіт қуады» – «Безвыигрышную тяжбу затевает недалекий юноша». Что бы мы сказали, если бы они начали претендовать на земли, которые когда-то находились под властью Коканда? Если продолжать эту тему, то Каракалпакстан в свое время относился к Казахской автономной Социалистической советской республике. Означает ли это, что теперь мы должны претендовать на Каракалпакстан? Поэтому все стороны должны распрощаться с подобными разговорами.

Конечно, когда мы были едины, в Ташкенте писались многие страницы нашей общей истории, в начале XX века многие представители нашей интеллигенции получили там образование, даже наше первое высшее учебное заведение – Казахский педагогический институт – было основано в Ташкенте. У двух братских народов очень много общего наследия. Не говоря о Бостандыкском районе, в самом Ташкенте проживало очень много казахов. Их было настолько много, что в 1924–1925 годах при национально-территориальном размежевании среднеазиатских республик развернулась настоящая дискуссия по поводу придания Ташкенту статуса казахской столицы. В книге Леонида Левитина «Узбекистан на историческом повороте» написано: «Весьма активно дебатировался вопрос о передаче Ташкента Казахстану на том основании, что в районах, расположенных вблизи Ташкента, проживало значительное число казахов. Если бы я сам не читал соответствующие архивные документы, не поверил бы, что такой абсурд мог иметь место». Автор говорит правильно. Сам факт превращения данного вопроса в объект дебатов, а также наличие архивных документов, дающих возможность историку доказать «абсурдность» этого, говорят о близости этого города сердцу казаха. Кстати, столица Узбекистана в 1930 году была перенесена из Самарканда – из города, находившегося в центре страны, являвшегося с XIV века, с эпохи Амира Тимура, столицей государства, в окраинный Ташкент. В самом центре города находится гробница нашего славного предка Толе би, многие годы служившего бием Ташкента. 28 мая 1993 года Ислам Каримов на совещании в Ордабасы, посвященном памяти трех великих казахских биев – Толе, Казыбека и Айтеке, сказал: «У нас общими являются и базары, и мазары». За два дня до этого, 26 мая, мы с И. Каримовым побывали в Ташкенте, где совершили молебен у мавзолеев Толе би и Шейхантаура.

Ряд проблем относительно казахско-узбекской границы накопился и без этого. Например, ранее утвержденная граница была определена по руслу реки Келес. А Келес хотя и не очень большая, но бурная река (это я не раз наблюдал, отдыхая в санатории «Сарыагаш»). Во время разлива она выходит из русла, смывает и меняет берега. Рассказывали, что однажды, во время сильного разлива, воды Келеса достигли аула Сарыуйсин, который находится в четырех километрах от реки. Учитывая это, мы договорились провести границу по нынешнему руслу Келеса. В районе Шардаринского водохранилища были участки, в свое время переданные Узбекистану во временное пользование. Самым трудным вопросом между двумя странами оказался вопрос о населенных пунктах Багыс и Туркестанец у подножия Казыгурта. Повторное уточнение некогда утвержденных топографических карт выявило, что государственная граница проходит прямо по этим населенным пунктам. На карте 1940 года Багыса нет, тогда такого поселка вообще не было, а на карту 1963 года поселок не был