Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

кого начнется досмотр. Рындин отпихивал от входа особо нахальных, лезших вперед, и следил за организованной им очередью. В толпе пахло чесноком и табаком.

Сотрудники таможни время от времени появлялись из будки с важным и озабоченным видом, и, отмахиваясь от осаждавших их людей как от назойливых мух, куда-то исчезали.

–Видал, че делается? – негодующе ворчал полковник.– Называется, отпали от России! В Европу они рвались! А работать теперь кто за них будет? Для чего, спрашивается, надо было этот цирк устраивать? Это все американцы воду мутят, чтоб нас ослабить!

Как и все российские военные, отделение Украины от России, он объяснял вероломными происками американских спецслужб.

–У вас хиба краще? – насмешливо возразил ему один из машинистов.

–Конечно краще, бля! – убежденно парировал полковник.– Сравнил жопу с пальцем! Вот сколько ты здесь торчать будешь? Знаешь? Нет? А че тогда варежку разеваешь?

Машинист осмотрел внушительную фигуру полковника и предпочел за лучшее прекратить спор. Полковник вообще с самого утра был настроен весьма агрессивно. Видимо, он стыдился своего отказа ехать с Норовым к бандитам и прятал это за воинственностью. С тех пор как Норов разыскал их с машинистом, Рындин не задал Норову ни одного вопроса относительно того, как прошла встреча и почему поезд вдруг отпустили из Полтавы.

–Чую, застрянем здесь хрен знает насколько! – сердито предрек полковник.– Может, Мураховским позвонить? А че? Пусть по своим связям кого-нибудь подтянут!

Норов посмотрел на него, преодолевая невольное раздражение. Он едва не падал от усталости, действовал и разговаривал на автомате. Он не винил Рындина в проявленной трусости, но и не испытывал к нему ни уважения, ни симпатии.

–Не надо никому звонить,– сказал он.– Мы уедем.

* * *

–Классное место! – одобрила Ляля Норовское жилище.– Вид потрясный! За-ши-бись! А че ты дом не перестроишь?

–Зачем?

–Как зачем? Чтоб красиво было. Я ниче плохого не хочу сказать, но какой-то он у тебя малость того… колхозный.

–Прекрасный дом! – осадила ее Анна.– Традиционный французский. Не вижу ничего плохого в том, что он не похож на твое роскошное шато.

–Да я ж не спорю,– поспешила отступить Ляля.– Тем более что шато мое, похоже, накрылось. Но приличней же его можно сделать? Фасад там окультурить, флигель какой-нибудь присобачить, домик для гостей построить. Мы, кстати, тут с Вовкой дизайнера одного нашли, очень известного…

–Это не мой дом, – перебил Норов.– Я его снимаю.

–Почему не купишь?

–Денег нет.

–Брось, Паш! Сроду не поверю, что у тебя денег нет! Скажи, просто не хочешь.

–Просто не хочу.

–Почему?

–Раз уж ты решила отвечать за меня, может быть, сама и скажешь?

–Понятия не имею! Тебя ж не угадаешь!

Они вошли внутрь.

–Здесь тоже ниче,– заметила Ляля.– Пианино даже есть. Кто играет, ты Ань? Но лично я все бы тут переделала.

–Не сомневаюсь, – кивнул Норов.– Мрамор, паркет, ковры, мебель из Италии, золотые унитазы…

–Золотые унитазы – это вульгарно! – возразила Ляля. – Их в девяностых любили, а теперь только лохи да менты их втыкают. Мы с Вовкой у одного генерала дома были, вот там – точно: и унитазы, и биде золотые! Умора! Че с него взять, вкуса нет, а бабки есть. Мебель, кстати, не обязательно из Италии везти. Во Франции тоже неплохую делают, нужно только поискать. С итальяшками легче договариваться, они гибкие. За наличку все что хочешь изготовят и привезут, и еще скидку дадут. Французы – те неповоротливые, упертые, с ними торговаться невозможно: сколько он запросил, столько и дай! А цены-то – несуразные! Не знаю, как они вообще ухитряются что-то продавать.

Она прошлась по этажу и вернулась.

–Простовато малость, а так – нормально!

–Спасибо,– сказал Норов.

–Извини, мы не готовились к приезду высоких гостей, – не без иронии произнесла Анна.

–Ань, да я же так, болтаю вслух, не обращай внимания, – добродушно отозвалась Ляля.

–Где мы ее разместим? – спросила Анна у Норова.

–В «сверчковой», наверное.

–В какой «сверчковой»? – забеспокоилась Ляля.– Там что, сверчки?

–Павел гостиную так называет.

–А почему не там? – спросила Ляля, указывая на кабинет.– Там уютней.

–Там я работаю,– ответил Норов.

–Ясно. Вопросов нет. Я ж не знала.

–Будешь кофе? – спросил Норов, проходя на кухню и включая кофеварку.

–Нет, я в основном капучино пью, – ответила Ляля, следуя за ним. – А выпить что-нибудь есть?

–Вино.

–А виски есть? Я бы че-нибудь покрепче рванула. Ты как, Ань?

–Нет, спасибо.

–Слушайте, а у вас ванна есть? – вдруг загораясь спросила Ляля.– Мне страх охота в ванну залезть! У меня привычка такая, как понервничаю, прыг в горячую ванну, морской соли туда насыплю и сижу. Иногда по часу, прикиньте! В телефоне видео всякие смотрю, пока не успокоюсь. А тут два дня вся на нервах, а в ванную нырнуть не получается: то вещи собирала, то в отеле ночевала. В отеле я как-то не могу подолгу в ванне сидеть. Не то что брезгую, а как-то настроения нет…. А морская соль у вас есть? Я тут такую классную соль откопала! Правда, дорогая… Эх, надо было ее в супермаркете посмотреть! Забыла!

–Можешь в моей спальне принять,– предложил Норов.– Там большая ванна, затейливая. Вроде джакузи.

–Лучше у меня,– сказала Анна.– Зачем создавать тебе неудобства?

–Вы че, порознь спите? – удивилась Ляля.– Ну вы даете! Классно, между прочим. Я бы тоже порознь спала, была б моя воля. Я одна лучше высыпаюсь, тем более, Вовка храпит, как слон…

–Ты прямо сейчас хочешь ванну принять? – спросила Анна.

–А че тянуть? Нет, если я вам, конечно, не помешаю…

–Мне – нет, – ответил Норов.

–А переодеться есть во что? Ну, там халатик какой-нибудь?

–Дай ей мой, – сказал Норов.– Он в ванной висит, возле сушилки для полотенец, длинный такой, полосатый. Я все равно его никогда не одеваю.

–Класс! – обрадовалась Ляля.– Пашк, а знаешь, почему Анька не хочет, чтобы я у тебя ванну принимала? Ревнует! Да Ань?! Ань, да ты не обижайся, я ж просто прикалываюсь!

–Пойдем, – поторопила ее Анна.

Они поднялись на второй этаж, а Норов с бокалом вина вышел на террасу и сел за стол. Было еще тепло, солнце садилось, окрашивая глубокое синее, темнеющее небо с серой ватой облаков всей палитрой красного: от розового до бордового. Норов любил сидеть здесь вечерами с бокалом вина, глядя на закаты. Равнодушная красота природы стирала грань между жизнью и смертью, наполняла душу покоем.

* * *

На террасе появилась Анна, подвинула стул поближе к Норову, села и взяла его руку.

–Зря, наверное, я