Метаморфозы. Тетралогия - Марина и Сергей Дяченко

глядел в окно, как они уходят. За день отец дважды сказал маме: «Я тебя люблю». И дважды встроенная в Арсена программа-распознаватель подтвердила: «Правда».

Глава пятая

«Власть слова» и «Чиксы»

– …Видишь курсор? Четко видишь?

Никакого курсора на большом мониторе, конечно, не было. Курсор надо было представить. И вообразить, как он управляется мышью с отрезанным штекером. Это было труднее, чем под закрытыми веками видеть иконки и кнопки. Но с каждым разом и это удавалось все легче.

– Видишь, идет дедушка к молочному отделу… Пусть возьмет сметану!

Арсен сдавил мокрой ладонью мышку. Старик шел, в левой руке держа решетчатую корзину супермаркета, а правая, морщинистая правая рука была свободна. Вот курсор… Курсор на правую руку… Давай, старичок, тебе надо взять сметану. Необходимо. Что, не собирался? А придется. Давай, бери, сметана свежая…

Какие деньги вкладываются в рекламу, какие усилия, чтобы покупатель сделал чужой выбор, приняв его за свой! Как много значит совет соседки: обязательно возьмите сметану «Светоч», она как домашняя и совсем не дорогая… Как много зависит от случайности, от положения пакета на полке, от настроения, от привычки…

Одно движение мыши.

Есть. Он берет сметану. Он вертит ее в руках, еще не зная, зачем взял. Кладет в корзину. Покорно несет на кассу.

– Хорошо. Попрактикуйся дома.

– С чем?!

– Телевизор включи, какую-нибудь прямую трансляцию. Да хоть новости.

Вечером Арсен, один дома, сел перед телевизором и заставил диктора в новостях запнуться три раза подряд. Он просто наводил на его губы воображаемый курсор и тыкал, как пальцем, а диктор запинался очень смешно. Арсен записал на флэшку этот сюжет, чтобы выложить потом в Сеть.

Он навел порядок на своем воображаемом рабочем столе. Выстроил по рангу иконки, частью затейливые, частью простые. Убрал два кирпича, неуместные и забиравшие много места; распознаватель лжи окрестил «Пиноккио» и изобразил в виде профиля с длинным носом. «Визуализация» так и осталась глазом, зато вместо муравья на иконке «Блохи» Арсен воображал зеленую горошину.

Потом он покопался в ящике стола и нашел старый брелок с массивным железным карабином. Привязал к карабину обрезанный провод мыши и привесил к поясу. Мышь, легкая, пластмассовая, висела у него на поясе, как охотничий трофей. Арсен прошелся по комнате раз, другой, остановился у окна; если это сон, подумалось ему, если все это мне только снится – тем хуже для вас.

* * *

Парень и девушка стояли у стеллажа в супермаркете, не задумываясь о том, что стеллаж под наблюдением камеры. Арсен придержал шаг, плавно завернул за угол и увидел монитор. На мониторе, разглядывая разные сорта чая, стояли в сантиметре друг от друга парень и девушка.

Арсен опустил правую руку в карман ветровки. Сквозь тонкую ткань подкладки нащупал мышь, висевшую на поясе. Положил пальцы на кнопки.

Парень и девушка молчали, разглядывая цветные коробочки с черным, зеленым, белым, ароматизированным, еще каким-то чаем, и ничего не собирались покупать. Глядя на монитор, Арсен осторожно повел мышью. Курсор был виден только ему одному.

Парень положил руку девушке на талию. Та удивилась, сделала движение, будто собираясь высвободиться, – но удержалась и не стала возражать.

Парень кашлянул.

– Холодновато сегодня, – сказала смущенно девушка.

«Неправда».

– Пошли в кино, – предложил парень. – Тут классное кинище идет напротив…

«Неправда».

– Мне домой надо, – пробормотала девушка.

«Неправда».

Ладонь в кармане свело судорогой. Арсен очень осторожно выпустил мышку. Парень так и стоял, обнимая девушку за талию, и какая-то тетушка, которой нужен был чай, никак не могла протиснуться к полке.

– Эй, друг, – спросил Арсена охранник, – ты берешь что-то или так стоишь?

Арсен улыбнулся ему. Охранник, хилый мужчина лет тридцати, попятился от этой улыбки. Арсен вышел на улицу. Город суетился вокруг, уставившись сам на себя тысячами камер. Воспроизводя жизнь в реальном режиме на сотнях экранов. У супермаркета светились витрины игровых автоматов, в плексигласовых коробках-аквариумах навалом лежали разноцветные игрушки. Железные лапы погружались в пеструю груду, хватали мягкие игрушечные тельца, пытаясь манипулировать, – и соскальзывали.

Арсен привалился плечом к стенке такого автомата. Девчонка лет десяти напряженно водила рычажком, подводя железную лапу к выбранной игрушке, потом нажала красную кнопку – лапа, растопырившись, пошла вниз. Ухватила ядовито-зеленого зайца. Подняла над прочими – и уронила в контейнер для выигрышей.

Девчонка завизжала, наклонилась, выхватила зайца и прижала к груди. Зачем ей этот заяц, подумал Арсен, он же страшный как смертный грех. Стремясь к результату, следует открыть замок на боку автомата, поднять прозрачную стенку и запустить в игрушки обе руки.

Весь город – куча ярких игрушек, подумал Арсен. Да что там – весь мир. И я только собираюсь запустить туда руки. Только примериваюсь.

Он потянулся за своей мышью – но тут во внутреннем кармане ветровки задрожал телефон, как будто забилось в ужасе второе сердце.

– Привет, – сказал Максим. – Как?

– Обалдеть, – искренне признался Арсен.

– Завтра машина придет за тобой в девять. Будь готов, пожалуйста.

* * *

– Итак, подведем промежуточные итоги. Ты получил новый уровень, Арсен! Ты умеешь манипулировать цифровыми копиями людей на экране и знаешь, что такая манипуляция способна менять поведение оригинальных, гм, экземпляров. Поздравляю. Но ты ведь не можешь гоняться с камерами за всеми на свете, не можешь управлять одновременно не то что десятком – даже парой людей. Индивидуальная манипуляция – очень полезно и эффективно, мы видели это на примере твоего отца… Как он?

– Как шелковый, – признался Арсен. – С руки ест.

– Отлично, – Максим кивнул. – Но нас-то интересует прежде всего манипуляция массами народу, массами, понимаешь?

– А зачем?

– Затем, что, если мы хотим преобразовать огромное поле, нам некогда возиться с каждым стебельком. Мы должны полить все это дело с самолета удобрениями, и вредители сдохнут, а растения, наоборот, окрепнут и зацветут. Раз уж компания «Новые игрушки» пригласила тебя на должность тестера-оператора – будь добр, овладевай новыми умениями, овладей всей суммой знаний, которые… Ох нет, это из другой оперы.

Максим отодвинул в сторону ноутбук.

Арсен давно перестал даже пытаться понять, когда он говорит серьезно, когда мягко шутит и когда зло издевается. Максим, по всей видимости, насмехался всегда – но объект насмешки менялся у него незаметно и неожиданно. Кажется, он часто смеялся над собой, но большей части шуток Арсен не понимал.

– Ты уже манипулировал людьми на экранах. Теперь чуть усложним и одновременно упростим тебе задачу. Как я уже говорил, сетевую игру мы используем как трамплин или полигон. К счастью, тебе не надо объяснять, что такое сетевые игры…

У Арсена заколотилось сердце.