Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

четверти несколькими слоями крепкой пеньки. Он разрубил её одним быстрым ударом катаны.

— На такое способен лишь мастер батто-дзюцу[334], — произнёс Сёго, почти заворожено глядя на мальчишку с мечом, медленным, явно рассчитанным движением убирающим его в ножны. Во всём его облике, в каждом движении чувствовался профессионализм, отнюдь не свойственный столь юному возрасту.

— Я хочу поговорить с этим юношей, — сказал Ёсио, отходя от окна.

— Такой мальчик весьма пригодился бы мне. — Из тёмного угла дома выступил Лизука (фамилии его Ёсио не знал) — глава убийц его клана. — Его стиль глубоко индивидуалистичен, в строю ему не место.

— Ты понял это по одному его удару? — поинтересовался Ёсио.

— На то я и глава ваших убийц, — улыбнулся Лизука.

… Юноша оказался ещё и отлично воспитан и вежлив в разговоре. Он сидел напротив Ёсио ровно и смотрел ему в глаза, что не казалось главе клана Чоушу вызовом.

— Где ты обучился батто-дзюцу? — наконец спросил Ёсио. — Ты владеешь им, как истинный мастер, но в столь юном возрасте, это крайне удивительно.

— Я долго овладевал им, — пожал плечами юноша, звали его Химура Кэнсин, — почти с самого детства.

— Я заинтересован в таких людях, как ты, Химура, — продолжал Ёсио, — но мне нужно знать, что привело тебя ко мне.

— Я хочу сражаться, чтобы защищать людей, — без колебаний ответил Кэнсин.

— Тогда тебе следовало присоединиться к Синсэнгуми, — улыбнулся Ёсио. — Они следят за порядком в Химэндзи.

— Они лишь безнаказанно убивают людей, не считаясь ни с какими законами, которые должны защищать, — довольно горячо возразил Кэнсин, похоже, это было его, что называется, больной темой.

— Ты говоришь также хорошо, как и владеешь мечом, — продолжал улыбаться Ёсио, — и я чувствую, ты говоришь искренне. Сколько ты хочешь за свои услуги?

— Я сражаюсь не ради денег и благ, — столь же горячо заявил юноша. — Мне довольно лишь служить вам.

— Есть и пить ты всё же должен, — ещё шире улыбнулся Ёсио, давно не слышал он таких речей, — а для этого в Химэндзи нужны деньги. Ты не будешь ни в чём нуждаться и жить за счёт моего клана.

— Благодарю вас за оказанную мне честь, Чоушу Ёсио-доно[335], — поклонился Кэнсин и Ёсио показалось, что он находится на приёме у сёгуна или самого императора, настолько вежливым был тон юноши.

Дзюбей разнежился в небольшом тёплом источнике, оказавшемся как нельзя кстати его избитому телу. Боль медленно покидала его, растворяясь в нежном тепле и ласке, даруемых удивительно мягкой водой. «Только гейши не хватает», — подумал Дзюбей, ощупывая языком зубы. Один ощутимо шатался, Дзюбей сунул два пальца в рот, нашёл повреждённый зуб, тот сам с противным треском выскользнул с положенного места. Дзюбей скривился от боли и швырнул его подальше, постаравшись сразу же забыть о потере.

— Бедный воин, — произнёс приятный женский голос.

Дзюбей резко обернулся на его звук, хватаясь за меч, всегда лежавший рядом с его рукой. Туман, скопившийся над источниками слегка рассеялся под лёгким порывом ветра и взгляду Дзюбея предстала красивая женщина, всё тело которой словно обвивали змеи, вытатуированные на коже. Наёмник имел отличную возможность разглядеть их во всей красе, потому что женщина была полностью обнажена. Тут Дзюбею отчего-то пришла в голову мысль, что и на нём не было ничего, кроме короткого фундоси. Женщина обернулась к нему и он увидел, что и лицо её столь же красиво, как и тело, правда был в нём что-то хищное, но это ничуть не портило её. Женщина улыбнулась Дзюбею и вдруг змеи на её теле начали шевелиться, они ползали по нему, издавая жуткое шипение. Дзюбей хотел выхватить катану, но оказалось что он не в силах и пальцем пошевелить, всего его как будто сковали по рукам и ногам прочнейшими цепями. Конечности отяжелели, даже веки начали медленно опускаться, закрывая глаза, да и сам он медленно погружался в тёплую воду.

Плечо Дзюбея взорвалось болью, но именно она вывела его забытья. Наёмник выхватил-таки катану и метнулся к женщине со змеями. Несколько здоровенных гадюк рванулись ему навстречу — через мгновение их головы шлёпнулись в тёплую воду, а клинок меча устремился к горлу женщины. Но та вдруг осела на камень, будто кто-то выдернул внутреннюю опору. Дзюбей подошёл к тому месту, где она стояла, и ткнул концом клинка тело. Оно показалось ему каким-то рисунком нанесёнными на камень или куском материи, лежащим на нём.

— Сбросила старую кожу и бежала, — раздался знакомый скрипучий голос Никотина, — настоящая женщина-змея.

Дзюбей сел обратно в воду, стараясь держаться подальше от того места, где лежали останки этой «женщины-змеи», ощупал левой плечо. Из него торчал восьмилучевой сюрикэн, вонзившись в плечо, он привёл Дзюбея в себя, вырвав из чар женщины-змеи.

— Спасибо, — бросил Дзюбей, бросая сюрикэн в направлении, откуда прозвучал голос Никотина.

— Я же говорил тебе, Демоны Каро найдут тебя, — заявил не без гордости в голосе монах, — не приди я тебе сейчас на помощь — ты б уже лежал на дне этого источника.

— Я уже поблагодарил тебя за это, — буркнул Дзюбей, смывая кровь в плеча и проверяя глубока ли рана.

— Не всё так просто, — неожиданно рассмеялся Никотин. — Мой сюрикэн был смазан ядом — ты умрёшь в муках через три дня. Конечно, если я не дам тебе противоядие.

— Ты врёшь, старик, — не слишком уверено усмехнулся Дзюбей и тут же надсадно кашлянул, сплюнув кровью.

— И это только начало, — смеялся Никотин. — Подумай, что станет с тобой через три дня.

Дзюбей метнулся к старику, хоть и не видел его. Голоса ему было вполне достаточно для задуманного. Он поймал руку Никотина, которой он продолжал крутить злополучный сюрикэн, и выхватил его из пальцев и всадил в предплечье старикашки.

— Ай-ай-ай! — вскричал тот, но как-то неубедительно, как показалось Дзюбею.

— Доставая своё противоядие, — усмехнулся Дзюбей.

— Я старый человек, — просипел Никотин, наигранно гнусавым голосом, — и смерти не боюсь. К тому же, — он растянул губы в ухмылке, — это не тот сюрикэн. Я не настолько глуп.

— Тварь! — рявкнул Дзюбей, вновь спускаясь к тёплым источникам.

— Как меня только не называли, — прошептал Никотин, привычно надвигая на глаза большую соломенную шляпу.

Мисава Мицухару был потомком верных клану Токугава самураев. Предок Мицухару был одним из лучших воинов в войске Токугава Иэясу и сражался в первых рядах его войска в битве при Сэкигахаре, однако сам Мицухару не был уж очень воинственным человеком. Он не любил упражняться с мечом и часто отлынивал от них с самого детства, вполне разумно считая, что в нынешние спокойные времена это умение не